«Прошу прощения, сэр Уильям. Я не усну, пока не поговорю с вами».
– Я понимаю, конечно. Беспокойно?
Женщина проходит в комнату, присаживается на край дивана.
«Скажите мне честно: что с Элизабет? Я чувствую, вы не все мне сообщаете. Можете сказать правду, господин Раттлер. Какой бы она ни была».
Генерал раздумывает минуту, трет переносицу.
– Хлоя, ты заранее настраиваешь себя на то, что все плохо, да? Зачем?
«Мне страшно, сэр Уильям. Это мой ребенок, беспомощный и слабый…»
– Я тебя очень прошу: перестань ее оплакивать заранее. Завтра с самого утра я поеду к ней, расскажу, что теперь ты живешь у меня. Подбодрю. Поддержу, как смогу.
Хлоя смотрит в пол и медленно жестикулирует:
«Почему вы просто не заберете ее оттуда? Вы же можете».
– Господи, женщина… – стонет генерал сквозь зубы. – Да, мне позволено входить туда и выходить в любое время, но только в одиночку. Элси застрелят, не дав нам и шага за порог сделать. Я не бог, Хлоя. Но я приложу все усилия, чтобы ее ребенок родился дома. Иди спать, я тебя очень прошу. Я двое суток на ногах и в разъездах, устал.
В девять утра главнокомандующий уже в Нортонхилле. Хлюпает под ногами раскисший снег, стелется над головой низкое рассветное небо с клочьями серых туч. На территории фабрики все еще воняет гарью.
Подходя к трехэтажному зданию с облезлой штукатуркой на фасаде, Раттлер задирает голову и смотрит на угловое окно верхнего этажа. Видит невысокую фигурку, держащуюся за прутья решетки. Элизабет ждет.
Псы у входа уже не бросаются на генерала со злобным лаем, лишь сдержанно рычат. Караульный спешит навстречу с ключом.
– Господин главнокомандующий, разрешите доложить!
– Докладывайте.
– Вчера вас искал полковник Стивенс. Велел передать, что у него для вас бумага от Его Императорского Величества.
Раттлер медлит мгновенье, подавляя вздох.
– Свяжитесь со штабом командования, передайте полковнику, что я дождусь его здесь.
Брендон и Элизабет встречают его, стоя у двери. Лица у обоих спокойные, но то, как девушка сжимает механическую ладонь, выдает волнение.
– Здравствуйте, сэр Уильям. Вам уже сказали? – негромко спрашивает Элизабет.
Раттлер кладет на койку сверток с чистым бельем, здоровается с Брендоном за руку.
– Что такое, девочка? О чем?
– Нас расстреляют, – ровно отвечает она.
Сердце дает сбой, тупая боль ворочается в груди. Раттлер морщится, машет рукой.
– Нет-нет, быть не может! Ты несовершеннолетняя, по закону не имеют права!
«Сэр Уильям, когда с нами поступали по закону?»
– Брендон, кто вам сказал об этом?
«Стивенс. Он приходил вчера. Сказал, чтобы я заканчивал возню с транслятором и что приказом императора мы оба приговорены к расстрелу».
Элизабет всхлипывает, отходит и садится на койку.
– Мы просили об отсрочке, но он нас даже слушать не стал. Сэр Уильям, за что с нами так? – плачет девушка, глядя на генерала с мольбой. – Что мы сделали этому городу, империи, чтобы с нами – так? С самого начала…
– Я разберусь. Приедет Стивенс, я из него душу вытрясу. Возможно, эта сволочь вас запугивает.
«Все было на словах, сэр, – хмуро говорит Брендон. – Я тоже в такое не верю, юридически слишком безграмотно… Но если это правда – Элизабет имеет право на прошение о помиловании. Возраст, беременность, отсутствие состава преступления. За себя не прошу. Но Элси не виновата ни в чем».
Раттлер вытаскивает из кармана платок, протягивает девушке.
– Дождемся Стивенса и разберемся. Сходите переоденьтесь, заодно успокоитесь. Элизабет, тебе не помешала бы ванна. В чем у тебя рубашка, милая?
Девушка вспыхивает, стыдливо отворачивается, тянется за пеньюаром. Сэр Уильям вопросительно смотрит на Брендона, спрашивает на амслене: «Молоко?» Перерожденный кивает, грустно глядя на Элизабет.
Раттлер стучит кулаком по двери и, как только появляется охранник, распоряжается:
– Теплую ванну для мисс немедленно.
Стивенс появляется после обеда. Элизабет, чистенькая и накормленная привезенной из ресторана едой, спит, завернувшись в одеяло. Брендон в свежей рубахе и наброшенном на плечи сюртуке пишет в тетради бесконечные ряды кодов, изредка прерываясь и пробивая написанное на перфокартах. Главнокомандующий мрачно катает по столу стеклянный шар с макетом замка. Щелкает в двери ключ, входит полковник Стивенс.
– Добрый день, господин Раттлер. Вы прижились здесь, смотрю.
– Здравствуйте, мистер Стивенс. Ценю вашу попытку пошутить, – равнодушно отвечает генерал. – Вчера вы что-то хотели мне сказать.
Стивенс озирается в поисках стула, не находит, садится на край стола.
– Да, не буду тянуть. Позавчера на собрании совета решили отказаться от намеченных планов по созданию армии перерожденных. Причина – волна народного недовольства, захлестнувшая Нью-Кройдон и соседние города, и отказ Элизабет Баллантайн сотрудничать с нами. Это первое. Второе: была направлена на рассмотрение ваша просьба признать перерожденных гражданами империи. Я искренне надеюсь, что это крайне идиотское прошение отклонят.
Полковник выдерживает паузу, оглядывается на Элизабет. Она проснулась и внимательно слушает, приподнявшись на локте.
