Тереза с позволения Жана взяла из кабинета несколько листков и писчие принадлежности, чтобы написать письмо брату в Междуречье. Добряк Ла Росси не возражал, отчего Терезе стало еще горше.
Но отступать было некуда.
В понедельник ночью она решилась. Загодя припрятала чернила в комнате, чтобы при нужде объяснить, что пошла туда именно за ними. Открыла свою дверь и послушала тишину коридора. Было очень тихо. Тесс выскользнула за дверь и замерла.
Вот и все. Теперь если ее поймают беды и объяснений не миновать. А значит надо не попасться и все! Подумаешь.
Тихой мышкой она пошла к кабинету. Дом дремал. Тереза без приключений добралась до нужной двери, приложила ухо к замочной скважине. Все было тихо да и лампы в бальной зале уже не горели, Жан, должно быть, отправился спать. С колотящимся сердцем Тереза тихо нажала на ручку двери. Так поддалась и через секунду она уже была внутри темного кабинета. Тихо прокралась за комод, порылась в папках. В лунном свете из окна с трудом разобрала название «Салют». Есть!
Тесс достала листки, осторожно скрутила их в тугую трубочку, чтобы не помять, обернула большим батистовым платком и сунула за корсаж платья.
Сердце ее колотилось неистово. Она вышла из кабинета, не забыл прихватить чернильницу и пошла к себе. Идти было очень близко. Один коридор, один пролет лестницы и вот уже и ее дверь. Тереза открыла ее и вошла.
Все. Она сделала это. Украла листки и никто не заметил. Но оставалось самое главное — сделать копии.
Тесс повернула на двери защелку, зажгла алхимическую лампу, положила листки на туалетный столик, достала чистую бумагу и стала переписывать их слово в слово.
День как и все ее дни был утомительным и трудным. Тесс моргала слипающимися глазами, но упорно писала.
Тут были заметки о каком-то веществе № 51. Как оно реагировало с водой, и еще кучей разных веществ. Скука смертная, Тереза чуть носом не макнулась в чернильницу после первой же страницы. И зачем Леониду понадобилась эта ерунда? Не ее ума дело.
Тереза писала и писала. Часы показывали к трем ночи, когда она перевернула последний лист и стала быстро переписывать написанное на нем. В середине чернила были отчего-то ярче. Тереза макнула обычное перо (самопишущего у нее не было, а у Ла Росси она его просить постеснялась) в чернильницу и взялась за последний абзац.
Только поняв что выводит на бумаге собственное имя, Тесс захлопала глазами и вчиталась в то, что пишет. Ч-что?.. Сердце ее бешено заколотилось в груди.
На этом записи и обрывались. Тереза отодвинулась от бумаг и сглотнула вязкую слюну. О, Матерь, Шеферд знает! Он знает!
Она встала и попятилась от столика. Посмотрела на свои руки. Пальцы перемазались в чернилах. Это показалось ей ужасным доказательством вины.
Что делать?! Думай, Тесс. Думай!
Можно притвориться, что она не видела эти бумаги. Отнести их обратно в кабинет, спрятать в папку и сделать вид, что ничего не было. Но тогда она провалится перед Леонидом! Что ей говорить маркизу?
А если это всего лишь уловка? Может быть Шеферд ничего и не знает, просто проверяет ее?
Но откуда тогда он знал, что она возьмет именно папку «Салют» из десятков других?
Он знает. Точно знает, что именно ей поручили. И кто? О, Матерь Всеблагая, ей конец! Конец!
Тереза в панике походила по комнате, заламывая руки. В голове крутились безумные планы схватить деньги что остались и бежать из поместья. Но как?! Это поместье оборотней! Да она даже до ворот не дойдет как ее схватят. Тут постоянно есть охрана.
Успокойся! Гусыня! Успокойся и не глупи.
