Отныне я твоя игрушка, а ты мой сладостный мучитель, почти убийца. Терзаешь душу, разум, тело. Играешь с моей жизнью, вновь и вновь подводя меня к порогу смерти. Ни минуты на передышку. Но ты так сильно вовлечён в свои жестокие игры, что напрочь позабыл - Я живая улика. Твоё разоблачение, возможно, погибель. И кто-то обязательно этим воспользуется. Зря ты при случае от меня не избавился...
========== Глава 1 ==========
— Беги, Анна, беги! — вырываясь, кричала мама.
Бездыханное тело сестры уже лежало у моих ног, а я стояла. Я, чёрт подери, стояла и ничего не могла сделать, ничего не могла предпринять!
Тело категорически отказывало подчиняться, словно я была запечатана в абсолютно бестолковом куске неподвижной и бесчувственной плоти, который игнорировал посылаемые мозгом сигналы. Давно охватившие страх, отчаяние и безысходность разрывали меня изнутри, и я кричала. Нет, не вслух. Внутри этой оцепеневшей оболочки. Безмолвно. Душераздирающе.
Слёзы бесконечными ручьями бежали вниз по щекам, и я не могла оторвать взгляда от безумных и жутких глаз монстра, который, впившись в тело моей матери, жадно поглощал её жизнь. С каждым новым его глотком она увядала, и смерть её неумолимо быстро приближалась.
А нещадные глаза бездушной твари смеялись, да так громко и раскатисто, что смех буквально отдавался гулким и до неприязни отвратительно-липким эхом в моей голове.
С каждым разом смех становился ещё более раскатистым и ещё более невыносимым, пока и вовсе вконец не ошалел…
Я проснулась в холодном поту, с заплаканными глазами. Сердце вот-вот было готово выскочить наружу. Казалось, будто всё это со мной случилось только вчера.
События трёхлетней давности периодически возвращались в виде ночных кошмаров, и я вновь и вновь переживала весь этот ужас, страх, вновь становилась безмолвным свидетелем того, как на моих глазах убивают близких мне людей. Иногда менялись какие-то незначительные детали, а иногда кошмар, полностью изменив структуру, преобразовывался в нечто поистине сюрреалистичное, и от этого образы становились ещё более зловещими, переживания — болезненно острыми.
Часто после пробуждения я долгое время приходила в себя. Вот и сейчас мне потребовалось как минимум двадцать минут, чтобы успокоиться. Но душевные раны, нет, огромные зияющие дыры, даже спустя три года не желали затягиваться, вернее, это я не позволяла им затянуться и бесследно исчезнуть. И ночные кошмары мне в этом всегда подсобляли. Нужно прямо-таки отдать им должное.
До сих пор ненавидела и корила себя за слабость и бездействие в тот треклятый вечер, но что я могла сделать, когда разум мой находился под действием гипноза бездушного? Ничего!
Хотя не факт, что, умей я тогда возводить ментальные барьеры, смогла бы хоть как-то воспрепятствовать монстру и защитить свою семью. Скорей всего, меня бы постигла точно такая же участь, как сестру и мать. Но тогда мне уже попросту было бы всё равно.
Тем не менее, я осталась жива. Меня вырвали из лап бездушного его же соплеменники.
Сэмюэль заверил, что теперь меня никто не тронет и теперь я нахожусь под опекой некой Виттории Ариосто. Затем он заглянул в глаза, вернее, он заглядывал в глубь моего сознания. Что-то произнёс, а я в ответ кивнула, и весь этот раннее случившийся со мной ужас мгновенно стёрся из памяти, на душе стало спокойно и пусто одновременно. Меня куда-то везли.
И вот я тут, три года спустя, скорей всего, пожизненно заточённая в стенах огромного поместья, которое являлось частью огромного комплекса Ариосто — одной из древнейших, и её клана, подчеркну, одного из сильнейших кланов на территории Евразии.
А таких, как я, адоптов, тут проживало ещё с несколько десяток. Кто-то попал сюда не по воле своей, кого-то также спасли, вытащили из цепких лап обезумевших хищников, предоставив так называемый кров над головой, но такое определение как «пожизненная каторга» тут более чем уместно.
Мы просто серая безвольная масса, легко управляемый персонал, который взамен на собственную жизнь готов исполнять практически все приказы.
Достаточно одного мрачного взгляда и жуткого оскала управляющего бессмертного, и ты готов в считаные секунды выдраить все углы и вылизать каждый сантиметр этого злосчастного места. Да что там. Готов денно и нощно стоять, смахивать кружащие над прекрасными иссиня-чёрными волосами Григория пылинки, а то не дай Бог спикирует хоть одна на идеально зачёсанную причёску, и считай всё, ты не жилец.
Одно безумно радовало. У нас был некий статус неприкосновенности. Никто, кроме самой Виттории не вправе был сильно навредить адопту… ну, практически никто. Поэтому чем ты тише, незаметнее и послушнее, тем у тебя больше шансов прослужить долго и без каких-либо эксцессов на свою голову. И, конечно же, твои шансы удваиваются, если у тебя появляется, скажем так, друг, защитник, попечитель в облике более или менее человечного Сэмюэля. Единственный бессмертный, к которому с того момента, как спас меня, в каком-то смысле прикипела.
Но даже с таким заступником под боком мне не миновать смерти, узнай кто-либо из клана, кем являюсь на самом деле.
От таких, как я, избавляются не раздумывая, безо всяких сожалений сворачивают шею прямо на месте, ибо память моя может хранить то, в курсе чего простому обывателю, вроде меня, не следовало бы быть. Слишком рискованно для Них, и нет мне по сути места даже среди адоптов. Поэтому каждая минута моего пребывания здесь является чем-то сродни хождению по краю лезвия ножа.
