Она дошла до двери своей комнаты и, чуть поколебавшись, открыла ее. А вот тут все осталось нетронутым. Как в тот день, когда отец сказал ей собрать вещи и переехать в башню. Элисенда открыла шкаф и провела рукой по своим платьям. Странно, что почти за два десятка лет эту комнату никто не занял и ее не перестроили. От платьев пахло старыми тканями и пылью. Внезапная идея пришла ей в голову, она быстро сняла с себя свое платье, которое было чем-то похоже на те, что она носила, теперь Элисенда это видела. Пообещав себе, что, когда закончится этот безумный поход, она обязательно найдет себе место и работу в Барселоне и купит самые современные вещи, Элисенда надела один из самых любимых своих сарафанов в пол, распустила серебристые волосы и подошла к пыльному зеркалу. Что ж… теперь она была похожа на призрак самой себя.
Вот отец удивится…
Потом она поискала у себя в ящиках и нашла швейный набор, который ей подарила мать. Взяв оттуда острые тонкие ножницы, она зажала их в пальцах и вышла в коридор. Металл приятно холодил ладонь: Элисенда всякий раз заново наслаждалась возможностью ощущать тепло и текстуру предметов.
Она помнила, где кабинет отца. Тяжелая дубовая дверь, казалось, должна была напоминать входящему об авторитете хозяина. И повсюду любимая отцом символика паутины: на таких мелких деталях, как на ручках, на подсвечниках из тонкого, якобы треснувшего паутинными надломами стекла, на рамах картин… Герб их семьи и герб инквизиции.
Семья Арах издавна служила священной канцелярии, потому что именно ее члены лучше всего справлялись с плетением интриг и изящных ловушек. Элисенда прекрасно помнила, как отец играл с ней, когда она была еще совсем малышкой. Пока мать одевалась, крутилась перед зеркалом, лорд Арах, произнося считалочку, вытягивал из ее ладошки паутинную нить. Элисенде всегда в этот момент было щекотно, и она заливисто смеялась. Мать морщилась, жаловалась, что они шумят.
Элисенде всегда казалось, что они с папой были лучшими друзьями. Но когда мама ему изменила, все изменилось и для отца с дочерью.
В кабинете было темно, но она даже не успела подумать, что отца тут, наверно, нет, как раздался его голос.
— Кто здесь?
Серебристые паутинные нити промелькнули в воздухе, сверкнув в единственной тонкой щели света между тяжелыми портьерами. Лорд Арах сидел за столом. Элисенда вглядывалась в его изменившиеся черты с противоречивыми чувствами. Белые длинные волосы, узкое бледное лицо с крупными чертами и… белые глаза. Он не видел ее. Похоже, за эти годы отец окончательно ослеп. А жаль…
Серебристые паутинки нащупали ее в пространстве и начали облеплять, то в одном месте, то в другом, и Элисенда позволила им прилепиться к своему лицу.
— Сильвия?! — лорд Арах даже встал от удивления. — Это ты?
— Ты спустил с нее кожу, забыл? — ответила Элисенда. Впервые с момента своей гибели обратившись к отцу, она испугалась. Голос вдруг стал хриплым, во рту появился металлический привкус. Она с трудом поборола тошноту.
Лорд Арах растерянно помолчал, потом спросил:
— Элисенда? Но…
— Но ее ты изнасиловал и задушил. Тоже забыл?
Лорд Арах послал новые паутинные сети к Элисенде.
— Но ты так похожа…
— Я лишь призрак, ничто… — ответила Элисенда и сделала шаг вперед.
— Дочка…
Лорд Арах вышел из-за стола и пошел к ней. Элисенда ждала его приближения со страхом и отчаянной решимостью. Он был высоким, все еще сильным. Но он не дошел до нее, а остановился в нескольких шагах.
— Все эти годы я считал, что ты мертва…
— Я мертва, — эхом подтвердила Элисенда. — Мое сердце не бьется. Боги посмеялись надо мной, заставив жить в замурованной башне наедине с собственным трупом.
— Но как это возможно?
Он снова и снова ощупывал ее нитями, словно не верил сам тому, что осязал. На лице мелькала то радость, то строгость, то растерянность.
— Если бы я знал… я бы вытащил тебя оттуда.
— Зачем? Чтобы снова причинить мне боль? — спросила Элисенда.
Глядя на ослепшего отца, она больше не испытывала ужаса и страха. Скорее, холодную ненависть и презрение.
— Прости меня, я не хотел тогда того, что случилось… — лорд Арах вдруг опустился перед ней на колени. — Если бы ты знала, как я раскаивался…
— Если бы ты не хотел, ничего бы и не произошло, — сухо отозвалась Элисенда. Она сделала шаг к отцу, тот нежно обнял ее за ноги.
— Прости меня, прости. Боги милосердны, раз дали мне возможность вымолить у тебя прощение…
— Я тебе его не дам, — Элисенда занесла руку с ножницами над головой отца. — Никогда! Никогда! Никогда!
С каждым возгласом она опускала руку и втыкала ножницы в шею отца. Он попытался оттолкнуть ее, закричать, но она уже нанесла смертельные удары и теперь колола вслепую, вонзая оружие куда попало, пока лорд Арах хрипел и извивался у нее в ногах. Элисенда понимала, что пора остановиться, но не могла. Только когда отец окончательно затих, испустив дух, она устало выпрямилась.
