- А ты знаешь и слова? - заинтересовался я. Моя собеседница кивнула, а потом без всякого вступления начала декламировать:
Скользя по грани бытия,
Я видел мир совсем не так:
Что беспокоите меня,
Воспринималось как пустяк.
И жизнь предстала предо мной
Как что-то большее, чем сон,
Пускай печальная порой,
Но не без радостных сторон.
Но я не буду сожалеть
О том, что было и прошло.
Я мог бы многое успеть,
Уж если вдруг на то пошло.
Но если б жизнь была простой,
То я отправился бы спать,
Я в самом деле не такой,
Чтобы надеяться и ждать.
Я не любил прямых дорог
Из ниоткуда в никуда.
Читая часто между строк,
Порой смотрел я сквозь года.
И мне казалось, где-то там
Засыпан пылью мир иной,
И я к нему стремился сам,
И часто кто-то шел за мной.
В руинах древних городов
Я не оставил часть себя,
Чтобы, исчезнув из портов,
Не возвращаться, путь пройдя.
Я никогда не обещал
Здесь оставаться навсегда,
Ведь это только тишь причал,
А рядом ждет меня вода.
Мир очень медленно взрослел
И становился одинок.
И если б что-то он хотел,
То я б, конечно же, помог.
Но он пытался быть другим,
А я искал свои пути.
Лишь позже поняли мы с ним:
Нам друг от друга не уйти.
Так остается на снегу
След уходящих за туман,
Находят так на берегу
Напоминанья дальних стран.
И, перебравшись за черту,
Сказав последнее "Прощай!",
Я и останусь, и уйду,
Покинув - и вернувшись - в рай.
Ее слова удивительно гармонично слились с мелодией, хотя она не пела, а просто рассказывала. И не менее удивительно и гармонично слились они с моим собственным настроением Кто бы ни написал их, этот человек, несомненно, был моим братом по духу.
Когда Марго замолчала, я произнес.
- Я впервые слышу эти стихи, но есть в них что-то до боли знакомое. Как будто это я сам сочинил их давным-давно, а потом забыл. Странно, да?
Марго улыбнулась и, поставив бокал на стол, мимолетно коснулась моей руки.
- Ничего странного,- возразила она.- Эта песня очень старая, и ты, может быть, когда-то ее уже слышал. Правда, не представляю где: здесь играют действительно забытые мелодии. А может...
Моя собеседница задумалась. Я полюбопытствовал:
- Что?
- Может, мы на самом деле проживаем в этом мире не одну жизнь? Только подумай, Алексей! Что, если ты и был тем самым поэтом, написавшим эти строки?!
- Это тешит мое тщеславие,- признался я - Правда, с другой стороны, обидно, что песню все-таки забыли.
Что-то в моем ответе рассмешило Марго.
- Забавный ты человек, Алексей! У меня такое впечатление, что еще через пару минут ты пойдешь интересоваться, подписали ли они контракт с твоим менеджером.
- А кстати, да! - спохватился я.- Как это я сразу не подумал! Ну да ты же знаешь, с творческими людьми всегда так. Все мы невероятно рассеянны... Куда я подевал свои очки?..
Я вполне серьезно начал искать очки, чем снова потешил Марго.
- Какие очки? Их не носят уже почти тысячу лет.
- Упф! Наверняка они изрядно запылились за это время.
Было уже совсем темно, когда мы вышли из ресторана. На небе высыпали бесчисленные звезды; среди них было очень много ярких - гораздо больше, чем в небе Земли, к которому я успел привыкнуть за эти годы. Здесь, на Менигуэне, Млечный Путь ослепительно сиял, растянувшись от горизонта до горизонта, и казалось, что у отдельных звездочек даже виден диск. Конечно, это был обман зрения: все они очень далеко для таких подробностей. Но небосвод впечатлял своей грандиозностью.
С приходом ночи поднялся ветерок, и теперь листья фероннов непрерывно трепетали. Их шелест заглушал звуки близкого города, а ветерок приятно освежал, и хотя в зале ресторана не было душно, ночная прохлада показалась мне как раз тем, что нужно. Я с удовольствием вдыхал воздух, еще хранящий в себе воспоминания о просторах вокруг Калго.
Посетители все продолжали прибывать. Я издалека увидел, как роскошная машина подруливает к стоянке, на которую я днем не обратил внимания. На стоянке уже почти не оставалось места.
- Давай прогуляемся пешком, - предложила Марго.- Здесь совсем недалеко.
- Давай,- легко согласился я.
И мы направились в сторону города.
Отойдя немного, я оглянулся полюбоваться вывеской (если здесь подходит это слово). Теперь она переливалась всеми цветами, и ее свечение наверняка было заметно за несколько километров. Цвета изумляли яркостью и чистотой - так изумляет спектр радуги, полученный в затемненной комнате при интерференции или дифракции луча света.
Марго тоже обернулась:
- Красиво, да?
- Здорово придумано. Наверное, одна эта вывеска привлекает сюда ежедневно десятка два человек.
Я сказал это без всякой задней мысли, но моя спутница рассмеялась:
- Алексей, ты только что невольно подтвердил старую истину. Все мужчины утилитаристы. Вместо того чтобы просто насладиться красотой, ты стал прикидывать, какой доход имеют с этой красоты ее создатели.
- Неправда,- возразил я насчет утилитаристов.- Я, к примеру, романтик, а насчет дохода - так это просто академический интерес.
Честно говоря, для меня самого осталось загадкой, почему на замечание Марго я ответил именно так. Пришло в голову, и все тут. Не может же быть, чтобы я на самом деле в глубине души был таким меркантильным!
