— Грифф? Это правда ты? — улыбка, если бы могла, медом потекла бы в уши, теплотой укутала плечи. Но, конечно же, не может улыбка такого сделать. Только вот глупое сердце почему-то замирает. — Боже, Грифф! Когда ты вернулся? Мы думали, что…
— Джен, мне нужен отец, — настойчиво повторяет он, зажимает телефон между коленей, нагибается к аппарату, будто из-за этого и правда дадут то, что так нужно. — Джим дома?
Секунды, как иглы, впиваются в кожу, пролазят к мышцам, ползут к костям. Дженни наверняка отводит от лица трубку, облокачивается на стойку, пока бриз влетает в распахнутое окно вместе с ароматом перепревших листьев и ласкает ее волосы. Дженни точно знаками манит Эша из любимого уголка закусочной, оттуда, близ часов.
— Эш, да не упрямься ты, а! — со смехом говорит она. — Эш, Гриффин звонит, беги скорее!
Костяшки невыносимо зудят, так сильно, будто это никогда не прекратится и съест его, проглотит за один присест.
— Джен, мне нужен не Эш. Отец. Мне нужен отец, — повторяет он и осекается, когда слышит приглушенный всхлип, и с той стороны, где всегда солнце, доносятся звуки быстрых шагов. Деревяшка близ стойки телефона все также мерзко скрипит.
— Эш! — Джен возвращает трубку, шумно выдыхает, будто это ее вина. Грифф плотно закрывает глаза, и под веками выплясывают звезды. — Ну вот и что ты уже ляпнул? — наседает она на него, хотя в голосе скорее слышится усталость. Старый клен скрипит за окном, серые тучи норовят сожрать солнце. — Грифф, ты когда приедешь?
Простой как палка вопрос заставляет ощутить свою гниль в полной мере.
— Смотря в каком виде, Дженни, — со смешком выдает он.
Обезболивающее было бы весьма кстати, но для этого нужно подняться и подойти к умывальнику рядом с зеркалом. А ему и так хватило впечатлений.
— В смысле? — не унимается Дженнифер, и только тишина позволяет остудить ее запал. — Эй, Грифф, ты еще там? Ты когда домой? — она слышит его вдох, улыбается наверняка также светло, как и всегда. — Грифф, пожалуйста, приезжай.
Почему-то это «пожалуйста» слишком сильно отдает болью, примерно как и его просьба-молитва, когда…
— Что произошло? — он качает головой из стороны в сторону и заставляет себя выговорить вопрос почти по слогам.
Губа кровит, медный привкус расползается по рту.
— Ты нам очень нужен, Грифф, — шепчет она в трубку. — А Эшу и подавно.
Сердце будто спотыкается от ее слов, трепещет. Нервное напряжение последних дней падает с плеч. В лучах сонного солнца блестит дуло глока.
Прочь, прогнившие мысли, прочь! У вас еще будет время до самого рассвета.
Там, в месте, где никогда не бывает холодных дождей, как здесь, в Вашингтоне, — свинцовые тучи начали крестовый поход против последнего солнечного дня, — где пшеница на ветру сродни золотому морю, там не должно быть плохо. Там рай. Во всяком случае, раньше именно эта мысль заставляла держаться.
— Джен, что Эш натворил? — усмехается он в трубку и замирает в неловком молчании.
— Лучше поговорим, когда приедешь, — в ее голосе не то чтобы сомнение, но от радости не остается и следа.
— Джен, что с моим братом?
Гудки долго, слишком долго звенят, будто капли ливня по подоконнику, бьются в голове, словно стучит большое сердце.
— Грифф, тут случилась беда, — и едва слышно: — ты ему очень нужен.
Грифф долго сидит у стены, прокручивает снова и снова разговоры, которые закончились слишком давно.
Один звонок, капелька везения — и все закончилось бы навсегда. Но, конечно же, разве могла ему удача улыбнуться?
Металл холодит горячую руку.
Чертовски хочется курить, но подлая зажигалка не желает делиться огнем, за что летит к батарее пустых и не очень бутылок.
Письмо придет послезавтра утром в худшем случае.
Молния прочерчивает небеса, режет их без сожалений, примерно как и он свои пальцы, когда лезет по недопитый и недобитый Джек Дэниэлс.
— Эш перестал говорить.
В горле першит. Под кожей вдоль хребта бегут мурашки, тянутся к обрубку левой руки.
Его болтливый, озорной маленький братец.
Грифф ведь помнит: Джиму не нужен сын-калека.
Глок разряжен, затворная задержка снята, контрольный спуск в безопасном направлении.
Грифф, как никто другой, понимает: он должен Эшу помочь. А все остальное в принципе может еще немного подождать.
Комментарий к Игра 1. Войнушки
Яма Беккари — биотермическая яма для обезвреживания трупов и органических отходов.
========== Игра 2. Прятки ==========
2.
Глаза не открываются. Гриффу удается совершить этот героический подвиг близ Балтимора, когда мужчина, который сидит через проход от него, громко всхрапывает и что-то нецензурное бубнит во сне. Зависть, если бы на нее остались силы, наверняка подняла бы голову, посмотрела осуждающе на всех, у кого в крови не копошатся кошмары, и сдавила сердце. В такие моменты ему кажется, что пустившая корни усталость — не так уж плохо, нет лишних энергозатрат.
