Холодные, наполненные запахом водорослей дождинки громко стучат по капюшону. Нет, до свиста пуль им очень далеко, но от этого не менее жутко. Пальцы впиваются в корпус фонарика, гнут тонкий алюминий, и упрямства уходит непомерно много, чтобы прекратить давление.
Эш оборачивается будто в замедленной съемке, когда свет выхватывает худое тельце на желтой дорожке напротив уилсоновского окна.
— Эш, боже, как же ты меня напугал, — он подходит ближе. И братец смотрит на него огромными перепуганными глазами. Лицо кривится, дергаются уголки губ. Грифф переводит свет фонаря на промокшие насквозь красные кеды, а Эш весь поджимается и делает шаг назад. — Хэй, это всего лишь я, мелкий, — и он все-таки сбрасывает капюшон. — Я вернулся.
Ужаса в глазах Эша нет, что не может не радовать. Собственно, как и брезгливости с жалостью. Братец со свистом втягивает воздух, а когда Грифф раскрывает объятия, долго ждать Эша не приходится.
Тонкие руки обхватывают за талию, крохотное тельце дрожит так сильно, словно бьется в лихорадке. Грифф зарывается в по-девчачьи длинные волосы, гладит Эша по голове, прижимает к себе. И Эш плачет. Его Эш плачет и стыдливо прячет лицо в слишком большую для него белую футболку, — кто-то не только Гриффу вбил в голову мысль, что для мальчиков слезы непозволительная роскошь. Хотел бы Грифф посмотреть на Джима, когда вокруг валяются распотрошенные тела друзей. Хотел бы на много чего посмотреть, на реакции, достойные «настоящего мужчины», и показать последствия успехов воспитания. Но сейчас впервые за год стоит совершить правильный поступок:
— Уже все хорошо, Эш. Ты в безопасности, я рядом, — прижать к себе испуганного братика, и наконец всей глупой головой осознать, кого он едва не оставил наедине с целым миром.
Комментарий к Игра 2. Прятки
Грейхаунд — автобусная компания, которая обслуживает более 3800 пунктов назначения по США.
========== Игра 3. Молчанка ==========
4.
Эш обнимает его за шею и для большей уверенности скрещивает лодыжки на пояснице. Горячее дыхание и сопливый нос находятся в опасной близости от щеки, о чем Грифф не стесняется сказать, пока отряхивает от грязи мокрые кеды. Возможно, мелкий решил не обходить ручей, а пошел напрямик, другого объяснения у Гриффа просто нет. С третьей или четвертой попытки кнопки ветровки удается застегнуть, он воздает хвалу тому, кто придумал их размещать справа.
— А нечего было бросать ее где попало, — он сует кеды в карман и усмехается на растерянный взгляд Эша. Культей Грифф подхватывает братца под спину, в правой держит фонарь.
Эш смущенно утыкается в плечо и все так же отвратно молчит. Крохотное сердечко выплясывает в груди, и Грифф ощущает это нежное трепыхание, что разносит тепло по венам.
Дорога домой не занимает много времени, да и в общем-то сил. Эш посапывает у левого уха, дождь создает умиротворяющие мелодии. Беспокойство затихает, становится едва заметным, почти тупым. Соседка, миссис Перкинс, выгуливает свою овчарку и как-то недобро зыркает на них, будто они снова пробрались в ее сад, чтобы поохотиться на светлячков. Грифф ей улыбается во весь рот и, наверное, со своей бородой выглядит устрашающе. Старушка не по годам быстро сворачивает в переулок, тащит за собой заартачившуюся собаку.
— Прибыли, ваше высочество, — шепчет он и поднимается по ступенькам к крыльцу. В окнах света нет. Может, совесть Джен изволила проснуться. Из деревянной колонны торчит гвоздь, который он забил в очередном порыве доказать отцу что-то явно несущественное, и это действо после стольких лет обретает смысл: Грифф вешает туда фонарик. Эш безуспешно притворяется спящим. — Если бы ты по-настоящему крепко спал, то твои коленки не мяли мои ребра, — Грифф смеется, ведет головой и капюшон соскальзывает на спину.
Эш послушно слазит на пол в своих забавных носках с Микки Маусом, весь сжимается, точно в чем-то серьезно провинился.
Грифф стряхивает влагу с волос Эша, проводит по чуть потеплевшей спине.
— Иди в дом, я скоро приду.
Эш упрямо стоит на месте, не поднимает взгляда.
— Эш, я покурю и вернусь. А ты простынешь, если будешь здесь торчать.
Фиолетовое небо вспыхивает от серебряной полосы, — другие земли, но грозы те же. Эш становится будто еще меньше, вжимает голову в плечи, и Грифф не выдерживает — достает из-под коврика ключ, тайное место которого не меняли годами, и распахивает жалобно скрипящие двери.
— Ты знаешь, где сейчас лежат полотенца? — Эш зябко обнимает себя за плечи, кивает. — Как переоденешься и добудешь парочку, иди на кухню.
В принципе, было несложно догадаться, что с бытовыми задачами возникнут проблемы — Грифф выживал или на больничной еде, или на фаст-фуде, — но когда даже чертова плита показывает характер, он едва сдерживается от того, чтобы сдаться и подсунуть Эшу холодные панкейки.
Музыка едва слышно звучит в колонках, чайник весело бурлит на огне. Эш продолжает играть в молчанку, но хотя бы сидит в теплом свитере.
— Ешь уже, страдалец, — Грифф лохматит подсохшие волосы Эша, забрасывает и разворачивает полотенце у себя на плечах. — Съедобно. Лично проверял.
