— Это прекрасно. Родители есть?
— Папа здесь, в Доме быта работает, парикмахер он. Мама…
— Как звать маму?
— Лида. Лидия Васильевна…
— Правильно. Как звать меня? Быстро отвечай, быстро!
— Вы… вас… про вас… вы — капитан Глеб. Вы будете заниматься туристами, ну, которые в военных, в наших, переодеваются, за деньги…
Бориска сокрушенно опустил голову.
— Отчества вашего я не знаю.
— Принимается. Пока все по плану. Ну, а скажи-ка мне, дружок, каким способом тебе удалось узнать, что ты мне нужен? Как разведал, что сейчас я сижу именно здесь и завтра поведу маршрут? С Яном говорил? Ну! В глаза смотри мне, в глаза!
— Не скажу…
Доброволец взволнованно и дерзко теребил хорошо отутюженную штанину стареньких брюк.
— Не скажешь?! Мне?
Бориска помотал головой.
— Извините, я не могу… Но это не Яник мне про вас сказал! Мы с ним давно уже не общаемся, я просто так, думал, что вам нужен помощник… Ну, вот так. Вы уж простите. Меня…
Всяческая забава должна иметь свой правильный добрый предел.
Обижать славного мальчишку не входило в его планы, и капитан Глеб дружески хлопнул Бориску по согбенной спине.
— Это ты меня, приятель, извини за спектакль. Двигай сюда, к столу, располагайся поудобней. Кофе будешь?
— Нет… — Бориска был счастлив избавлением от строгих расспросов. — Я чаю лучше выпью. С вон тем печеньем, в красной коробочке которое. Виктор Никифорович меня всегда таким угощал.
Через десять минут все значительные военно-бытовые тайны поселка были известны Глебу с микроскопическими подробностями.
Мальчишка очень скоро начал улыбаться, щурясь на него большими добрыми глазами, вовсю вольно отталкивался ногами, катаясь на кресле по кабинетику за добавками печенья и горячего чая, и говорил, говорил, говорил…
— Вы знаете, я вчера себе сухарную сумку купил, как у горных стрелков! Я в интернете нашел такой магазин в Москве, они разным военным обмундированием торгуют, иностранным, старым даже! Заказал им сумку месяц назад, вот они мне вчера и прислали! Как раз! Как у норвежских егерей в точности! Теперь я хочу с папой посоветоваться и куртку еще там же купить, американскую, спецназовскую, модель такая есть — М-65! Вы же видели такие куртки? Знаете? А котелок, думаю, лучше всего брать из нержавейки, на две секции, маленький такой. Вы как считаете?
Считать еще и чью-то походную посуду у Глеба пока не получалось.
Неожиданно разлученный с деловыми бумагами, он пил горячий кофе, глядел на Бориску и, ухмыляясь, слушал его милую болтовню. Но думал совсем о другом…
«Боцмана убили в стороне от причала. Зачем он ночью пошел так далеко от своих шлюпок? Странно. На мокром песке около его тела остались следы только двух человек. Его самого и другого, убийцы…
К незнакомцу в такое время Никифорыч не вышел бы из дома ни за что, послал бы его подальше и остался бы смотреть свой любимый футбол…
Значит, он знал этого человека.
А каким серьезным должен был быть повод для внезапного ночного разговора, если они вдвоем ушли так далеко от домов и по-летнему открытых поселковых окон? Ладно, с этим пока еще ничего не ясно, отложим…
Другое — адмирал сказал, что за два дня до своей смерти боцман дозвонился к его адъютанту и потребовал доложить о нем. Зачем?! Полтора года не звонил, не просил ничем помогать, а тут пробурчал, что ему «нужно срочно посоветоваться…». По какому вопросу?»
Капитан Глеб пытался придумать нормальную, объяснимую причину, которая заставила Никифорыча тревожить их старого знакомого.
— …А еще рубашки есть там «милитари», голландские, в талию, пуговки у них вот тут, на рукавах, по две пришиты, и вот здесь, у карманов, липучка — чтобы нашивки сменные прилеплять… Вы видели такие когда-нибудь?
За разговорами паренек незаметно подкатился на кресле вплотную, колени в колени, и пристально смотрел в его глаза. Глебу пришлось рассеянно ответить.
— Отец, говоришь, твой здесь трудится? А раньше же он в гарнизонной бане моряков стриг, правильно?
— А он и сейчас там тоже работает! В среду и четверг в бане, а три дня здесь! Там сейчас платят мало.
— Ты тоже, по его стопам? Династия или как?
Круглое лицо Бориски потускнело.
— Я не хочу… Папа меня даже в колледж устроил, на бытовое обслуживание, а я там плохо учусь.
— А в армию, значит, хочешь? Когда тебе призываться? Осенью?
Бориска еще раз сильно и пристально моргнул.
— Меня не взяли. У меня же с первого класса всегда очки были, а после школы мне контактные линзы купили. Сильные. Ну, и папа вдобавок очень не хотел, чтобы я был в армии… Он же меня любит и желает всегда только хорошего. Вот он все так и устроил.
Последняя сдобная печенюшка взволнованно и жалко раскрошилась в руках расстроенного своей никчемностью Бориски.
— Я путешествовать хочу! Как вы… Мне про вас Виктор Никифорович много рассказывал! И в каких странах вы были, и про людей разных, про яхты и про пальмы…
Капитан Глеб расхохотался.
