— А куда мы с тобой денемся! Не сразу, но потом вспомнил, конечно! Ты сюда давно перебрался?
— Да через пару лет после того случая…
Слова Евдокимова как-то неприятно тревожили, и уже на причале, заметив в руках безмятежного Николаса крохотно блестевшую латунь, Глеб коршуном бросился на великана. Тот с недоумением, но смиренно отдал ему две пустые гильзы.
— Я ведь на память, я же просто так подобрал…
Капитан Глеб все равно накричал на большого парня, хоть и понимал полную бесполезность таких сильных эмоций.
— Ты под водишь меня! Выбрось сейчас же их в воду! Если у кого из вас еще есть гильзы, выкидывайте немедленно!
…Еще через пару миль командир ракетного катера разрешил им фотографироваться. Общая задумчивость как-то незаметно пропала, пора было действительно приниматься за свое нелегкое туристическое дело.
— Туда нельзя.
Худенький матросик раскинул руки, препятствуя Макгуайеру. Тот направился было с видеокамерой в корму, к ракетным установкам, но был самым решительным образом остановлен.
В ответ на озадаченный взгляд крутого, холеного англичанина Глеб загадочно ему улыбнулся и пожал плечами.
— Большой брат хорошо хранит свои секреты, приятель. Извини.
Громила Николас первым покинул поле боя.
Ему было плохо, на ласковой летней волне голландца почему-то сильно укачало. Его опекун, толстенький мичман, отвел страдальца вниз, в кубрик.
— Огурцов ему соленых дай, Сидоров! Скажи на камбузе, что это я приказал!
Командир катера, молодой капитан третьего ранга, изредка отрывался от бинокля, чтобы просто так, без оптики, осмотреть непривычно густонаселенную палубу вверенного ему корабля и затем вновь устремлял взор в пустынный горизонт.
Он еще раз что-то скомандовал рулевому, турбины, замедляя ход, дружно буркнули в другом, совсем уже не звенящем, режиме.
«Ну вот, и пришла веселая пора…»
Действительно, внутри широкой циркуляции, описываемой ракетным катером по солнечному морю, как-то незаметно для всех оказалось маленькое грязное суденышко.
В подпалубных помещениях их военного корабля раздалась звонкая истерика аврала, задышал хриплыми рывками орудийный ревун. Смешно, грозно и коротко — вверх-вниз, из стороны в сторону — зашевелился многодырчатый курносый ствол носовой пушки.
К старому, дряхлому рыболовецкому пароходику они подошли с подветра. Тот остановился не сразу, его экипаж явно пытался избежать справедливого возмездия, но командир-ракетчик покричал минут пять на все море в мощный мегафон, призывая нарушителей остановиться и сдаться живыми, а его помощник вышел на крыло рубки и дополнительно пальнул в мирное небо из страшного пистолета-ракетницы.
— Браконьеры!
Хмурый и озабоченный командир пояснительно кивнул на задержанных. Капитан Глеб Никитин перевел. Взъерошенный иностранный коллектив дружно и одинаково защелкал фотовидеоаппаратурой.
Ржавый МРТК сдался без боя.
Его коротенькая труба последний раз фыркнула прозрачной сажей и покорно угасла. На черной дымоходной плоскости браконьерского судна был изображен ужасный символ — красная ладонь с изобилием кровавых пятен и капель вокруг. Название неприятельского плавсредства было старательно замазано чем-то загадочно непроницаемым, а на его палубу, явно с целью показать свое безразличие к нормам общепринятой морали, эти падшие люди вывалили весь хлам из кладовок и трюмов.
Жути и рыбной вони хватало на всех.
Преступившие закон и столпившиеся после этого вдоль бортов маленького рыбачка мореплаватели были крайне неприятны. Половина их держали в руках багры и ржавые крючья, а остальные трое — недружелюбно свистели и размахивали в воздухе короткими цепями.
Вскоре произошел небольшой обоюдный абордаж.
Корабли плавно, с ловким участием дисциплинированных военных матросов, коснулись бортами. Один из непокорных браконьеров почему-то принял с ракетного катера толстые швартовые концы и закрепил их на палубе своего неухоженного корыта.
Младший офицер еще раз, для окончательного оформления их стратегического успеха, шумно запустил к солнцу дымную зеленую ракету.
Все злоумышленники были в черных непроницаемых масках и при этом злобно и очень знакомо ругались. С высоты капитанского мостика командир ракетного катера зачитал им их права и обязанности, а также подробно обвинил их в нарушении госграницы и незаконном вылове ценных пород рыб. Стараясь быть синхронным, Глеб переводил его речь для широкой публики, изумленно разинувшей рты около борта.
— Да пошел ты!..
Длинный, рыжий и, судя по голосу, очень неприятный в бытовом общении браконьер обидно показал военному командиру средний палец.
Европейцы дружно ахнули и замерли в ожидании кровавой развязки.
Она, развязка, не заставила себя ждать.
Некрасиво оскорбленный до глубины души, капитан третьего ранга отдал решительную команду и с высоты мостика простер десницу в направлении нарушителей.
Пятеро матросов во главе с младшим командиром, как-то незаметно успевшие переодеться внутри корабля в парадно-чистые спасательные жилеты, с небольшими черными автоматами наперевес, по очереди перепрыгнули на вражеское судно.
