— Сколько раз, когда казалось, что я ухватил в жизни синюю птицу за хвост, она оборачивалась ко мне с милым таким оскалом…
Не вытирая рук, Глеб подбросил в огонь несколько коротких березовых поленьев.
— Была пора — я рвался в первый ряд — и это все от недопониманья!
Со счастливой улыбкой Инга изумилась.
Ей уже приходилось наблюдать яростный характер Глеба в общении с другими мужиками и нежный… да уж, конечно, правильно — нежный, когда он беседовал с женщинами, но никогда раньше она не слышала, чтобы он пробовал что-то напевать!
Она откинула запястьем волосы со лба.
— Током ты еще тогда бился. Когда прикасался ко мне… Помнишь?
— Я помню все. И рад за тебя.
Глеб спрятал испачканные руки за спину и, потянувшись, поцеловал мягкий завиток на шее Инги.
— Пойми меня и ты. Уверен, что мне будет очень хорошо у твоего абажура, но стану ли я на этом берегу окончательно и бесповоротно счастливым? Конечно, ходики и чайник со свистком — это приятно и славно, но…
Якоря всегда были символами мертвой, тихой воды и поэтому они мне противны. Ты хочешь, чтобы я стал скучным и нудным, как сегодняшний старичок Веллер? Помнишь, тогда мы все вместе зачитывались его книгами, а сейчас он беспомощно тараторит в телевизоре что-то умное, безусловно, правильное, но, не имея никаких шансов быть услышанным, а уж тем более правильно понятым…
Капитан Глеб выпил воды из алюминиевой кружки, вытерся рукавом.
Когда он подмигнул, глаза Инги опять наполнились слабыми слезами.
— Не грусти. Всю жизнь я мечтал делать что-нибудь ясное и простое. И никогда, понимаешь, никогда никому не лгать! Давай, я порежу хлеб, а? У тебя дощечка какая-нибудь резательная есть?
Пуговицами на его рубашке она, не торопясь, занялась сама.
Закончив, заботливо погладила его по плечам, по груди, немного отстранилась и снова оглядела результат своих трудов. Забавно наморщилась.
— Нет, тебе лучше так…
Инга решительно расстегнула две верхние пуговицы и коротко взглянула на него снизу вверх.
— Вот теперь это похоже на тебя!
Глубоким поклоном Глеб Никитин согласился с таким очаровательным женским мнением.
— Ладно, садись за стол — опоздаешь ведь!
Тяжелая сковорода все еще сохраняла жирный блеск на поверхности изобильной, горяченной яичницы.
— Молоко будешь? Утреннее, соседка только что на крыльце оставила. А у вас там, в походе, готовит кто специально или сами что придумываете?..
Потребовались мгновения, чтобы она опять стала примерной хозяйкой.
Опустив взгляд, капитан Глеб улыбнулся.
— Мы же люди лесные, на подножном корму да на трофеях пока все держимся.
Привычно ловко двигаясь вокруг стола, Инга раскраснелась. Светлые локоны выбивались из-под косынки, крошечные капельки выступили на лбу и на переносице.
Осторожно и совсем невзначай Глеб спросил.
— А иностранцы в здешних окрестностях появляются? Ну, разумеется, кроме моих авантюристов?
— Да, бывают, заглядывают разные типы. В последнее время их из города часто привозят наши мужики, на рыбалку, поохотиться.
— Ваши мужики?
Инга смутилась.
— Ну, нет, просто русские, городские, деловые всякие…
И тут же, внимательно оглядев стол, спросила чересчур заботливо.
— Посолено как, нормально? Может, кетчупа еще дать?
Не совсем прожевав горячий кусок, Глеб отрицательно повертел головой.
— К девчонкам поселковым эти приезжие начинают свататься, когда немного отдохнут от своих фрау на нашей-то природе.
— Есть тут у нас продавщица одна, Екатерина. Молодая еще, но такая несчастная в личной жизни — ты просто себе не представляешь!
Наворачивая ароматную яичницу, Глеб молча согласился с Ингой, с очевидным удивлением приподняв брови.
— Какой-то толстый, араб вроде, замуж ее в прошлом году звал, увивался. Охмурил девку, в город все возил, в ресторан, в посольство свое, какие-то официальные бумаги вроде как они там с ним заполняли, да вот как-то он в это лето больше к ней и не показывается…
— А Светлана, медсестра поселковая, скоро уедет со своим отсюда. Ее-то дружок, иностранный, зовет все ее к себе, зачастил к нам сюда с приездами, с родителями своими обещает уже Светку познакомить.
Ровно сложив около своей тарелки салфетку, капитан Глеб лениво шевельнул в широкой стеклянной вазе на столе оставшиеся с вечера холодные ягоды, кинул в рот самую крупную крыжовину, хрустнул. Прикрыл глаза от удовольствия.
— Вот видишь, даже провинциальные дамы умеют прекрасно устраиваться… А как эту, вашу медсестру, по фамилии-то?..
— Зачем это тебе?
— Может, я ее знаю? По старой памяти?
— Серякова. Она местная, семья их уже давно здесь живет. Только ты, пожалуйста, никому про это, про их роман-то с иностранцем, не упоминай! Светланка все это в тайне от поселковых бабок держит, сглазить боится, даже мне ничего конкретного не говорит, но я-то догадываюсь! Только бы у них все получилось…
Не выпуская из рук разноцветную посудную прихватку, Инга присела за стол напротив Глеба.
