Идти пришлось долго. Огрызок луны потяжелел и скатился ниже к горизонту, наливаясь тревожной желтизной; ветер окончательно стих. Сперва тропинка виляла по болоту от кочки к кочке, а иногда приходилось срезать путь прямо через трясину – по стволу поваленного дерева, по выступившим из глубины корням. Топь беспокойно вздыхала, из глубины поднимались большие пузыри и лопались с тихим звуком, словно рвалось тонкое тесто –
Джек невольно улыбнулся.
«А колючки-то здесь такие же, как на севере».
– Тут нас точно не подслушают, – улыбнулся Эйлахан и огладил кончиками пальцев ствол тиса. – Уж мой-то старинный друг об этом позаботится… Ну как, Джек, нравятся тебе Игры?
– Настолько, что хоть в болоте топись, – мрачно откликнулся Джек и плюхнулся на землю, машинально кутаясь в лисий плащ.
– О, ну это всегда можно успеть, – вкрадчиво откликнулся Эйлахан. Прищёлкнул пальцами – и вспыхнул огонь, просто так, на ровном месте; с запозданием выполз из травы хворост, нырнул в пламя, и колдовской костёр стал похож на настоящий. – Но сначала…
– Сначала поесть, я помню. Я вообще умный.
Эйлахан рассмеялся.
Между корней тиса обнаружилась плетёная корзина, покрытая салфеткой. Внутри было с дюжину картофельных клубней, несколько сильно перчёных колбасок, пресный творожистый сыр, пара лепёшек и бутыль кислого сидра. Свернув из лопуха кулёк, Джек набрал вдобавок сладкой ежевики, а в роще неподалёку нашёл немного орехов. В это время Король-Чародей, нисколько не смущаясь чёрной и низкой работы, запёк картофель и поджарил колбаски.
Ужинали молча. Аппетит проснулся даже не лисий, а волчий: хлеба и морса на целый день, конечно, было мало, после всех-то трудов и переживаний… Постепенно припасы подошли к концу; остался только сидр, орехи и ягоды. И только тогда Джек отважился спросить:
– Это ведь не колдовство было, да? То, что сделала Белая.
– Ты и сам знаешь, что не нужно колдовства, чтоб поссорить людей, – ответил Эйлахан без улыбки, покачивая в пальцах серебряный кубок. – Слово там, слово здесь… У той, которую ты назвал «Белой», много имён. Из трёх подруг она младшая. Её назвали Фуамнах, и это имя сделало её ревнивой – потом её, собственно, и величали Белокурой Ревнивицей. И ещё Злым Оком, и Хитроумной, и Той, что знает уловки, и Той, что держит прялку, и Паучихой. Вот она и плетёт сеть из слов, пытаясь заполучить то, чего ей не принадлежит; оттого и любое питьё для неё кислей уксуса, оттого и любой отказ ранит… Хочешь, научу тебя убивать одним прикосновением? – предложил вдруг Эйлахан. – Тогда и не придётся бояться, что тебя самого убьют. Надо только положить ладонь человеку на грудь, туда, где бьётся сердце, и…
Джека бросило в ледяной пот.
– Не надо! – вырвалось само собой. Хотя неуважительно перебивать Короля-Чародея он, конечно, не собирался. – Большое спасибо, конечно, но этому я учиться не хочу. Да и к тому же прикончить кого-то можно и более простым способом, – вздохнул он и провёл себе ребром ладони по шее. – Было бы желание.
– А у тебя его, видимо, нет, – задумчиво откликнулся Эйлахан и глянул на него, кажется, одобрительно. – Чего же ты хочешь тогда, приятель?
«Вернуться назад, – подумал Джек. – Вернуться и всё исправить».
Но что-то ему подсказывало, что, явись он сию секунду перед Сирилом, тот даже слушать не станет – ну, по крайней мере, пока у него арбалет под рукой и чёрт знает что ещё в дорожной сумке.
– Я хочу поговорить с Сирилом, – произнёс он наконец, утыкаясь взглядом в собственные пальцы, сцепленные замком. Костяшки побелели от напряжения. – Ну, и желательно остаться при этом живым и относительно целым. Связать его, что ли, сначала…
– Подсказать тебе, где раздобыть волшебную верёвку, которая сама вяжет узлы? – вскинул брови Эйлахан.
Глаза у него смеялись.
Джек невольно улыбнулся в ответ:
– Идея соблазнительная, но, боюсь, он после этого вообще откажется со мной разговаривать, с его-то гордостью. Гораздо надёжнее сразу повалиться в ноги и, это, чего он там говорил… начать лизать сапоги?
– Ни в коем случае! – очень серьёзно ответил Эйлахан. – Поверь моему богатому опыту: когда просишь прощения, важно смотреть в глаза. Ни разу не отвести взгляд – уже половина успеха!
– А вторая?
Нет, не то чтобы он надеялся и впрямь получить волшебный рецепт…
– Искренность. Но с этим-то у тебя никаких проблем, да, приятель?
Они выпили ещё немного сидра, освежающего и щиплющего губы, словно яблочная газировка. Край неба начал светлеть; на сердце стало чуть полегче. Зато веки отяжелели, словно усталость за прошедшие три дня навалилась вся разом… Джека неумолимо клонило в сон.
