— Не ваше золотце, это во-первых, и не все, во-вторых! — отрезал граф Линар. — Тут найдутся особы повыше вас и родом, и положением. Соответственно и гонорар им причитается больший. И прекратите скулить, мсье. Вам тоже будет чем поживиться. Карманы набьете, это я вам обещаю!
Позье невольно запустил руки в карманы своего скромного серенького камзола, оценивая их глубину.
— Но помните, — изо всех сил пытаясь казаться строгой и властной, предупредила Анна, — Вы не должны покидать эти покои, пока не закончите работу!
— Но…
— Вы можете послать кого-то из слуг домой за личными вещами и инструментами. Всем остальным вас обеспечат.
— Вам не будет скучно, мой милейший ремесленник! — утешил ювелира Линар. — Я берусь лично развлекать вас, пока работа не будет окончена. На шаг от вас не отойду! Заодно присмотрю, чтобы какой-нибудь кусочек богатства не шмыгнул куда не надо!
— И вы будете ходить со мной по нужде, господин граф? — съязвил Позье, обнаружив присущий третьему сословию дерзостный сарказм. — Предупреждаю вас, у меня слабые почки и частенько бывают расслабления желудка…
— Если понадобится, я буду лично копаться в вашем дерьме, чтобы проверить, не заглотили ли вы какой-нибудь камень, — резко ответил Линар (Анна с отвращением фыркнула и зажала уши), — Но, поверьте, если я заподозрю вас в подобном, я поступлю с вами проще!
— И как же, позвольте спросить господина графа?
— Распорю вам брюхо и пороюсь в ваших кишках! Все ли вам понятно, мсье?
Ювелир молча кивнул.
— Но помните, друг мой, все надо держать в тайне, — заключила принцесса. Линар не сказал ничего, но красноречиво провел пальцем по горлу.
— Не извольте беспокоиться, ваше высочество, будьте уверены, господин граф, я не болтлив.
— Надеюсь, а то вы будете немы, как могила, — зловеще посулил Линар.
Тут Анна нежно прильнула к своему кавалеру, совсем не стесняясь присутствия Позье, и что-то страстно ему зашептала. Лукавая рожа Линара тотчас расплылась в масляной улыбке. Он напоследок бросил на Позье исполненный суровой недоверчивости взгляд и приказал:
— Не сметь прикасаться к драгоценностям, пока не вернусь… За вами присмотрят.
Анна с Линаром вышли под руку, нежно прижавшись друг к другу: ее головка лежала на его плече, будет пища придворным сплетникам! Вошел камергер принцессы Иван Брылкин, здоровенный детина с толстым нагловатым лицом. Тот самый, что еще камер-юнкером носил от нее письма Линару, но столь неуклюже, что попался, и за это пострадал при Анне Иоанновне и намыкался горя в казанской ссылке жалким гарнизонным офицеришкой. Ныне Брылкин, возвращенный правительницей ко двору в память прошлых заслуг, заматерел, раздобрел, исполнился лоска и благополучия. Он плотно притворил двери и уселся в кресло напротив ювелира. Его шустрые маленькие глазки быстро обшарили разложенную на столе гору драгоценностей. Быстро, словно охотящийся кот, Брылкин выбросил вперед волосатую руку, цапнул без разбора несколько мелких вещиц и спрятал к себе в рот.
— Помалкивай, что видел, жабоед, а то шкуру спущу, на барабан пущу! — не совсем четко, но вполне убедительно промямлил он и показал ювелиру увесистый кулак. — Не досчитаются чего, скажу: ты спер, ворюга!
— Молчу, молчу, я слеп и нем, — удрученно пообещал Позье.
Что за служба такая несчастная у него при российском дворе? Ни чести, ни прибыли… Все вокруг упоенно воруют что угодно буквально друг у друга из-под носа, а виноват всегда оказывается несчастный француз!
От огорчения Позья не торопясь выбрал себе камушек, не самый крупный, зато изумительно чистой воды, и с тщательностью упрятал в своей куцей седоватой косичке.
— У-у-у, сука!!! — замычал полным сокровищ ртом Брылкин, не сразу опомнившийся от такого хамства, и вскочил на ноги.
— Извольте помалкивать и вы, сударь, — с отменной вежливостью предупредил Позье. — А то, когда вернется правительница или этот бешеный саксонец, я обращусь к вам с вопросом, требующим немедленного словесного ответа. А говорить вам сейчас… хе-хе!... нежелательно!
— Ты полностью доверяешь этому негодяю Брылкину, мон амур? А вдруг он захочет утащить пару бриллиантиков на память? — спросил Линар у Анны, когда они шли гулкими дворцовыми коридорами.
— Кому же тогда верить, мой милый? — растерялась Анна.
— Мне — и только мне! — с пафосом заявил Линар. — Кстати, это драгоценности Бирона?
— Нет! — сердито воскликнула Анна. — Все это принадлежало моей тетке Анне! Бирон — вор, он обокрал Россию!
— Россию? — язвительно переспросил Линар. — Кто у нее только не воровал, а она все стоит, держится… Выдержала Бирона — выдержит и нас с тобой!
