Но тут возникала другая загвоздка — я сильно сомневался, что Вересия согласится на поединок выйти. Нет, сестрица явно предпочтет бросить в меня магов Младших семей, убивать которых мне совсем не хочется. Как не хочется и разрушать корневую территорию, что неизбежно при магических схватках — все же в планах у меня править богатым и процветающим кланом, а не руинами и могилами…
— Дан Рейнард, — позвала Милина, прервав мои размышления. — Мы тут с мужем подумали… У него в дальней деревне, в тридцати милях отсюда, живет дядя. Может, если мы переберемся к нему, то…
Я начал качать головой еще до того, как молодая женщина договорила.
— В первую очередь вас станут искать у родственников. Сперва самых близких, потом дальних. Если и это не поможет, то энхардцы просто прочешут все деревни в округе.
— Но как они вообще узнают, что мы живы⁈ — Милина всплеснула руками.
— Можно, конечно, надеяться, что дана Вересия глупа и никого сюда не отправит, дабы проверить наличие трех трупов, — согласился я. — Поставите на это свои жизни?
В то, что дана Вересия глупа, супруги, судя по их лицам, верили не особо.
— Но что нам тогда делать? — потерянным тоном спросила Милина.
— Для начала — поехать с нами в столицу, — сказал я.
— Ваш клан нас приютит? — теперь в голосе Милины звучала надежда.
— Это возможно, — согласился я, хотя на самом деле такая идея мне нравилась не особо. Я предполагал, что, попроси я, Хеймес согласится, но это усилило бы напряжение между кланами аль-Ифрит и Энхард. Их перемирие и так было не особо надежным. Вересия, похоже, плохо умела останавливаться, если ставила перед собой какую-то цель, с нее бы сталось возобновить войну.
Хотя был еще один вариант — дядя императора, отец принцессы Далии. Когда мы возвращались из Города Мертвых, Далия пообещала, что я всегда могу попросить о помощи ее или ее отца. Если с Церковью не получится, то сделаю так. Связываться с императорским кланом не рискнет даже Вересия.
Мысленно вздохнув, я посмотрел на руины дома, и тут у меня в памяти всплыл тот странный момент с подземным ходом.
— Милина, ты всегда знала, что из погреба ведет запасной выход?
Она покачала головой.
— Я и не подозревала, что такое есть. — И с гордостью указала на сынишку: — Это он как-то разглядел и затащил меня туда.
Ребенок? Дети не могли владеть магией, но зато…
— Ты ведь Анди, верно? — спросил я племянника. Ха, теперь у меня был свой собственный племяш! — Смотри, что у меня для тебя есть!
Я присел на корточки и вытянул вперед сжатые вместе ладони. Мальчишка оглянулся на родителей, потом осторожно приблизился ко мне. Глаза у него блестели любопытством.
Я сдвинул зрение, одновременно зачерпывая своей магии. Прежде я превращал ее в щупальца и клешни, видимые только мне, но при этом действующие на внешнюю реальность. Так почему бы моей магии не стать чем-то маленьким и красивым?
Когда Анди оказался в одном шаге от меня, я раскрыл ладони. Там, видимая только в слоях этера, сидела большая стрекоза с полупрозрачными золотистыми крыльями и изумрудными фасетчатыми глазами.
— Ого! — выдохнул мальчик и потянулся к стрекозе, осторожно гладя ее по трепещущим крыльям. — А можно подержать?
— Можно, — согласился я, передавая ему создание своей магии, и посмотрел на окружающих взрослых, которые ничего в наших руках не видели. На лицах родителей ребенка отражались растерянность и недоумение, даже отголосок страха, но их реакция меня сейчас не сильно интересовала.
А вот Теаган смотрел внимательно, остро.
Я улыбнулся.
— Припоминаю, что попытка убить носителя дара этера — это очень серьезное преступление, — сказал я. — А еще припоминаю, что все, касающееся таких носителей дара, если они пожелают, сразу же переходит из дела кланов в дела Церкви.
— Ты уверен, что у мальчика дар этера? — Теаган, хмурясь, посмотрел на ребенка.
— Сейчас он играет с конструктом, созданным из моей магии и видимым только в слоях этера. А вчера он заметил подземный ход, который я сам увидел, только когда сдвинув зрение.
— Сдвинув зрение? Хотя нет, не объясняй, я понял… Таллису потребуются доказательства.
Я кивнул.
— Будут ему доказательства.
— Хорошо, — Теаган повернулся к селянам, или, правильнее сказать, бывшим селянам, которые слушали наш разговор с непониманием, граничащим с паникой. — Судя по всему, ваш сын обладает редким даром этера, а значит, вместе с ним вы получите полную защиту Церкви. Поздравляю.
— Спасибо, — пробормотала Милина, явно не зная, что еще тут сказать. — А вы кто, господин?
— Мой кузен, — сказал я, и одновременно с этим Теаган проговорил: — Жрец Пресветлой Хеймы.
— А-а-а, — протянула Милина растерянно.
— Теаган — мой кузен, который стал служителем Пресветлой Хеймы, — пояснил я торопливо. — Мы путешествуем, поэтому он не в жреческой одежде.
— Конечно, — согласилась Милина. Впрочем, судя по ее виду, так же она отреагировала бы и на любое иное объяснение.
