Алекс во всех подробностях рассказал Тёме о событиях вчерашней ночи и обо всем, что поведал им Сенсеич. Собственно, именно поэтому они сейчас ехали на тренировку вместе – Тёма вызвонил его из дома, желая узнать все подробности из первых уст. Алекс наврал родителям, будто сегодня в институте нет никаких пар, и проспал до самого обеда. Не чувствовал он в себе физических и моральных сил появляться в институте и натягивать привычную маску «ботаника». Да и нужно ли? Сенсеич как обычно не дал четкого ответа на поставленный вопрос, но после разговора с ним, Алекс почему-то был точно уверен: с играми характеров нужно заканчивать. Тем более теперь, когда начинаются гораздо более интересные игры…
– Это глубоко философский вопрос, – хмыкнул он. – И звучит немного иначе: «Нахрена?». Тёма, ты как маленький, ей-богу! Зачем устраиваются Олимпийские игры и прочие соревнования? Зачем тот же Костя шляется по школам боевых искусств и вызывает на спарринги лучших учеников и тренеров?
Алекс резко замолчал, хлопнул себя по лбу и поправился:
– Нет, Костя неудачный пример – он просто получает удовольствие от битья людей. Но смысл ты понял: это нужно для того, чтобы самоутвердиться, доказать себе и другим, что ты – лучший. Спортивное состязание.
– Есть существенная разница между спортивными единоборствами и боевыми искусствами, – напомнил Тёма. – Чтобы самосовершенствоваться, вовсе не обязательно бить всех подряд.
– А то я не знаю! – фыркнул Алекс. – Но ведь неспроста так популярны фильмы в стиле «твое кунфу хуже моего». Хочешь стать лучшим – побей лучшего!
– Это всего лишь фильмы для казуалов.[35] – отмахнулся Тёма. – В них нет ни грамма интеллекта и настоящего духа ушу.
– Подожди еще, скоро по твоему любимому паркуру начнут соревнования устраивать. «Твой паркур хуже моего», или что-то вроде этого.
Он отлично знал, что тема постепенной потери паркуром его первоначального смысла является для Тёмы больной. Просто настроение было такое непонятное, что захотелось поехидничать.
– Я теперь не паркуром, а фрираном[36] занимаюсь, – буркнул в ответ Тёма.
– А какая разница? – зевнул Алекс. – Я вот до сих пор не понимаю, кто я: паркурист, паркуровец, паркурщик, трейсер, фриранер… Да и нафига мне как-то вообще называться? Бегаю, прыгаю себе в удовольствие и ладно.
– Ну, ты даешь! – искренне возмутился Тёма. – Это же такие простые вещи, а ты… Ты тоже фриранер, чувак. Понял?
Сказал, будто клеймо поставил.
– Как скажешь, – не стал спорить Алекс. – А почему?
– Фриран – свобода движения, бежишь себе и делаешь, что хочешь. А паркур все-таки искусство оптимального преодоления препятствий. Там, где ты прыгнешь сальто с винтом, нормальный паркурист просто спрыгнет и побежит дальше.
Алекс хитро прищурился.
– А трейсер что сделает?
– Трейсер – тот же паркурист, – отмахнулся Тёма. – Просто кому-то захотелось назвать паркуристов трейсерами – «прокладывающими пути». Уж не знаю, откуда взялось это слово, но до появления одноименной паркур-команды ни о чем подобном никто не слышал. Зато теперь любой шкет скажет тебе, что паркуристами себя называют только неудачники.
Ну, это обычное дело. Людям только дай повод наехать на других.
– Ладно, – с сомнением протянул Алекс. – Еще одна версия в мою копилку – уже столько об этой фигне по ушам ездят. Какая разница? Я занимаюсь тем, что мне нравится, и мне плевать, кто и как это называет.
– Вот упертый! – раздраженно сказал Тёма и отвернулся. – Из-за таких, как ты, во всяких самозванных федерациях и творится черт знает что.
Алекс пожал плечами.
– Я знаю ребят, занимающихся в самых разных федерациях и ассоциациях – отличные люди, между прочим.
– Помнишь, как Задорнов говорил? «По отдельности они – отличные ребята, но когда собираются вместе…»
Тёма демонстративно отвернулся к окну.
Что ж, всегда находятся недовольные. Они готовы критиковать что угодно и верят в правильность своего ненаглядного мнения. Вот только Алекс и подумать не мог, что обычно спокойный Тёма настолько серьезно воспримет подколку и станет критиковать всех и вся.
– Я уже сто раз говорил тебе: мне не нравится то, что сейчас происходит с паркуром, – с неожиданным жаром продолжил Тёма. – Все эти выступления в шоу, открытие многочисленных школ, забивание «баблоса» на шмотках и дорогущих «мастер-классах»… Ты понимаешь, что это убивает весь смысл паркура?
– Мне кажется, ты преувеличиваешь. На самом деле все гораздо проще: кто-то начал прыгать через перила, придумал разные фишки и выделил это в отдельную дисциплину. Всё! Всякие философии накрутили уже после, когда количество полученных травм не позволяло заниматься любимым делом всерьез, но быть причастным к паркуру все-таки хотелось.
– Даже если и так, – неожиданно согласился Тёма. – Дело не в том,
– То есть, ты хочешь ограничить свободу тех, кто занимается паркуром? – уточнил Алекс. – Заставить принять философию всех, кому она совершенно не нужна? Тех, кто просто хочет прыгать и получать удовольствие?
Тёма замотал головой.
