– Плохо, – мертвым голосом проговорила женщина. – Переломы не самое страшное, вот сотрясение мозга… Он до сих пор не приходил в сознание, но врачи надеются… На лучшее… – Она всхлипнула. – Какой монстр мог такое сделать? Игорь же был таким тихим мальчиком…
Аня несколько долгих мгновений стояла в полном оцепенении, пытаясь осознать услышанное, а потом быстрым шагом покинула палату.
– Какой монстр мог такое сделать? – медленно повторила она шепотом. – Монстр…
Неужели это… он?!
Я никогда не учил вас драться. Все, чем мы занимаемся – лишь подготовка вашего тела и разума к дальнейшему развитию, переходу на следующий уровень, если хотите. Запомните самое главное: процесс самосовершенствования не должен прерываться никогда, ему нет начала и нет конца.
Алексей проспал без задних ног весь день. Только под вечер он почувствовал себя в состоянии выползти из-под одеяла и появиться на кухне. Мать обеспокоено пробормотала что-то насчет вечного домашнего ареста и торопливо наложила ему огромную тарелку плова. Или «пилава», если вспомнить турецкие корни слова? Да, не важно, главное, чтобы было вкусно!.. Вот только Алексей вяло ковырялся в тарелке, не в силах заставить себя съесть хотя бы немного.
– Мелкий, ты выглядишь как труп, – ехидно заметила сестренка, но Алексей с удивлением услышал в ее голосе нотки беспокойства.
«Должно быть, я действительно плохо выгляжу, раз даже эта мегера волнуется, – логично предположил он. – Одно успокаивает, рука ныть перестала. Я уже боялся, что та тварь меня чем-то отравила».
Чтобы хоть как-то освежиться перед поглощением пищи, Алексей встал из-за стола, сходил в ванную и быстренько ополоснул лицо. Взгляд сам собой зацепился за отражение в зеркале и заставил его в ужасе отпрянуть.
Ничего себе!
Огромные синяки под глазами были вовсе не следствием полученных ударов, нет. Все из-за огромного психологического напряжения и жутких кошмаров. Брр!.. Всю ночь в голове Алексея вертелись воспоминания о вчерашнем дне вперемешку с ирреальными видениями. А еще это липкое и тяжелое чувство вины…
Он уперся ладонями в виски и сжал их так, что в глазах заплясали разноцветные звездочки.
«Это я виноват! Моя глупая затея стоила Славику жизни! Я настолько ничтожен, что не могу справиться один на один с каким-то психованным насильником!»
Алексей внимательно посмотрел в глаза своему отражению и чуть ли не по слогам произнес:
– Это моя вина!
Одна и та же мысль билась в голове, не позволяя вернуться в реальность. Алексей будто в тумане вернулся на кухню, без всякого удовольствия съел плов и даже смог поддержать вялую беседу с обеспокоенной матерью, но мысленно он был не здесь.
Вернувшись в свою комнату, Алексей упал на кровать и закрыл глаза. Сон не шел. Зато в голове всплыл недавний телефонный разговор с Васей. Селин позвонил ему после разговора с Машкой, чтобы поинтересоваться здоровьем друга и узнать подробности той части ночного происшествия, что осталась вне его поля зрения. Впрочем, как он и предполагал, у Васи все обошлось без эксцессов.
Когда друзья убежали преследовать насильника, экстремал убедился в том, что девушка жива, а затем вызвал милицию и скорую помощь. Не зная чем себя занять, он нашел в кармане пострадавшей мобильник и позвонил по контакту с названием «Папа». Коротко объяснив ситуацию, Вася заверил взволнованного родителя в том, что с его дочкой все в порядке и принялся ждать возвращения друзей и приезда милиции.
Похоже, девушка жила где-то недалеко от парка, потому что ее отец приехал меньше чем через полчаса, опередив и скорую помощь, и милицию. Причем приехал не один, а в сопровождении нескольких охранников. Девушка уже успела прийти в себя, и была вполне в состоянии броситься в объятия отцу, что незамедлительно и сделала. Васю же, несмотря на вялое сопротивление, тут же отправили в шикарную платную больницу за счет счастливого папаши спасенной девушки. К счастью для Алексея, Вася успел дать показания до того, как его увезли из парка, и именно благодаря этому Селин провел в изоляторе лишь остаток ночи.
Что ж, ему действительно было приятно узнать, что с Васей и девушкой все в порядке. В конце концов, можно успокоить себя глупой мыслью о том, что Славик умер не зря. Вот только это ни сколько не успокаивало, а скорее бесило…
