Мне кажется, я схожу с ума. Коннор наносит удар за ударом. Никита лишь слегка уворачивается и уклоняется, но его руки остаются опущенными вдоль туловища.
— Защищайся, мать твою, — рычит Коннор, — защищайся, сука!
Толпа гудит как разворошенный улей.
— Защищайся, — летит с трибун.
— Почему он не защищается? — спрашивает приятеля стоящий за мной парень. — Он крепкий, раз так держится. Уложил бы Коннора влегкую.
Что отвечает приятель, я не слышу, потому что следующий удар Коннора приходится прямо мне в голову.
«Они все ответят, Ромашка. Я достану всех, как и обещал»
Нет. Нет, нет.
— Нет! Нет, нет, — кричу, захлебываясь, пробиваясь сквозь толпу. — Никита, не надо!
— Туда нельзя, — слышу сверху грозное.
Поднимаю голову и взглядом упираюсь в здоровенного охранника, брата-близнеца тех, что стоят на входе.
— Он мой муж, — говорю, а слезы сами начинают катиться по щекам, — вы же видите, он не сопротивляется.
— Туда нельзя, — холодно повторяет охранник, берет меня за плечи и тащит сквозь толпу. Я сопротивляюсь, брыкаюсь, но он не отпускает, пока не выходит на относительно свободное пространство.
— Еще раз увижу, выкину из зала, — предупреждает и идет обратно.
— Да пошел ты, урод, — зло отряхиваю плечи.
Рефери объявляет короткий трехминутный перерыв. Мне отсюда не видно Никиту, надо обойти с другой стороны, чтобы не напороться на этого же охранника.
И тут меня словно толкают в спину.
Поднимаю голову. В проходе одной из трибун замечаю инвалидное кресло, в котором сидит Демьян и не сводит с меня взгляда. Мне даже отсюда видно, как сверкают его глаза.
— Сволочь, — шепчу, вытирая ладонями слезы, — какая же ты сволочь!
Достаю телефон. Демон в сети. Все мои сообщения прочитаны.
«Останови это, немедленно!» — пишу, затем нажимаю на дозвон.
Длинные гудки прожигают слуховые каналы, но ответа нет. Демьян держит в руке телефон, экран освещает ненавистное лицо.
— Прекрати это, Демон! — кричу изо всех сил, но мой голос тонет в общем гуле.
Демьян поднимает голову, сталкивается со мной взглядом. Медленно разворачивается и едет в сторону выхода.
Интенсивно работаю локтями, пробираясь сквозь человеческое море. Сил не хватает, мне кажется, я сейчас упаду, и меня затопчут.
Наконец получается выбраться, но инвалидная коляска уже скрывается в дверном проеме. Бегу следом, встречные парни ведут себя по-разному. Одни косятся, вторые отпускают пошлые шутки, третьи тянут руки, пытаясь меня задержать.
— Куда спешит такая сладкая конфетка? — ржет кто-то над ухом, но я цепляюсь взглядом за отъезжающую коляску.
Выбегаю в коридор, коляска виднеется в самом конце.
— Стой, Демон, — кричу осипшим от слез голосом, — пожалуйста...
Но он снова сворачивает, и когда я добегаю до поворота, обнаруживаю открытую дверь.
Раздевалка. Она похожа на ту, что у нас в универе. С несколькими рядами шкафчиков, закрывающихся на электронные замки.
Ярко горит свет, а посреди раздевалки в кресле сидит Демьян и смотрит на меня пронизывающим взглядом.
— Я же просила тебя, — часто дышу, во рту появляется металлический привкус. — Я же просила тебя оставить его в покое.
Демьян молчит и продолжает смотреть.
— Что тебе от меня нужно, Демон? — в висках стучат настоящие отбойные молотки. — Зачем ты меня сталкеришь?
Он отталкивается от стоящей рядом скамейки, подъезжает ко мне и берет из рук телефон. Включает, берет мою руку и прикладывает большой палец к датчику на экране. Я так ошарашена, что даже не сопротивляюсь.
Демьян находит контакт «Демон» и нажимает на вызов. Его телефон молчит, зато из глубины раздевалки доносится глухой вибрирующий звук.
Во рту пересыхает, язык не слушается. Смотрю на Демьяна и с мольбой мотаю головой.
— Я ничего не понимаю, — шепчу, слизывая стекающие к уголкам губ слезы, — ничего. Объясни...
Он вкладывает мне в руку силиконовый браслет с номером, телефон кладет на скамейку и так же молча выезжает из раздевалки. Глазами шарю по шкафчикам, нахожу нужный мне номер в следующем ряду.
Вибрация доносится оттуда. Руки так трясутся, что открыть шкафчик с первого раза не получается. Наконец попадаю электронным ключом на считывающее устройство, и дверца открывается.
— Нет, — шепчу, потрясенно глядя на аккуратно сложенную одежду Никиты. На его вибрирующий телефон, на экране которого светится «Мышка. Моя». И мое фото, где я в белом платье смотрю из колеса обозрения на лежащий внизу Вегас. — Нет, этого не может быть.
Дрожащими руками беру телефон и сбрасываю вызов. Пароль снят, я вхожу в нашу переписку.
— Это был ты, — глажу телефон и шепчу, не видя ничего за пеленой слез, — всегда был ты. Всегда рядом.
Вытираю глаза, подбираю со скамейки свой телефон, бросаю оба в шкафчик и захлопываю дверцу. Сую в карман силиконовый браслет с электронным ключом и бегу обратно в зал.
Глава 40
С трудом вдыхаю тяжелый спертый воздух. Окутанный сизой дымкой октагон теперь кажется еще более зловещим. Его окружает настоящее человеческое море — живое, шевелящееся, гудящее.
На мгновение охватывает отчаяние — как я туда проберусь? Но короткий сигнал рефери к бою вмиг возвращает в реальность.
