А потом представляю, что станут говорить о маме. Что у нее неадекватная дочь. Возможно, ее даже пропесочат на педсовете, если мне не повезет с мажором. Кто знает, какие у него попадутся родители.
В голове настойчиво крутится мысль, от которой я усердно отбиваюсь.
Топольский. Единственный мажор, которого можно ударить безнаказанно. Он ничего мне не сделает, Никита. Но разве я имею право так его использовать?
Представляю, как его лицо изумленно вытягивается, а потом на нем появляется то выражение брезгливости, которое я видела во сне. И мне становится физически плохо.
Они были правы, когда выбрали меня. Я лузер. Самый настоящий лузер.
Я ни на что не способна. У меня коленки трясутся, когда я представляю, как бью того же Анвара. И снова понимаю, что не смогу. Я так не умею, они ничего мне плохого не сделали.
Звенит звонок. Выхожу из кабинки, умываюсь холодной водой и иду в класс. Как тут прямо передо мной вырастает Никита.
Я смотрю в его глаза, он как будто чего-то ждет. И пройти не дает, и молчит.
Нас огибают лицеисты, спешащие на урок, а Никита все смотрит и молчит. И я молчу. Руки как будто наливаются свинцом и становятся неподъемными.
Даже если бы я решилась его ударить, не смогла бы.
— Ник, ты чего стоишь, пойдем, — зовет его Анвар, а ко мне подбегает Алька.
— Куда ты пропала? — принимается трещать. — Я тебя обыскалась. Идем!
Позволяю ей увести себя, и мне кажется, что в глазах у Никиты мелькает отчаяние. У него что-то случилось? Или он так обиделся, что я вчера отказалась поехать к нему?
А может, он обнаружил шпионскую прогу?
Кстати, у Севки было достаточно времени, чтобы выяснить, учредитель Никита или нет. Снова мучаюсь целый урок в ожидании большой перемены, а потом первой бегу в кафетерий.
Кричу Альке, что бегу занимать очередь, а сама быстро набираю сообщение в наш с Максом и Севкой чат. Узнали ли они что-то о Топольском или нет?
Есть не хочется, поэтому беру один сэндвич с кофе и сажусь за наш стол. В зал входят Топольский с Мамаевым, за ними идут Сева и Макс. Пиликает телефон, и я открываю чат.
— Ну что, тебе так ничего и не присылали? — Алька толкает меня под локоть, а у меня нет сил терпеть.
Открываю чат, отвернувшись от нее вместе с телефоном, и цепенею.
Скрин первый.
«Поздравляем. Вы в составе учредителей».
Скрин второй.
«Ваша ставка в размере двух тысяч баллов принята».
Скрин третий.
«Вам начислены дополнительные баллы за активность в обсуждении».
Голова идет кругом. Значит, Сева и Макс его правильно подозревали, он учредитель. И он поставил на меня. Две тысячи баллов — это две тысячи долларов. Никита верит, что я выиграю.
В груди нестерпимо жжет, мне кажется, если я сейчас не выплесну этот жар, то просто взорвусь. Вскакиваю, подлетаю к Топольскому и со всего размаху бью его по щеке.
— Заречная, ты что, совсем сбрендила? — вопит Милка. В кафетерии зависает тишина, в которой кажется, слышно только как стучит мое сердце.
И еще Никиты.
Я стою перед ним и тяжело дышу, опустив руки. На его щеке горит красное пятно, а из ранки на скуле начинает сочиться кровь.
С ужасом понимаю, что ударила по самой большой ссадине. Глаза наливаются слезами, и я непроизвольно тянусь к Никите.
— Отойди, — шипит Мамаев. — У тебя с головой все в порядке?
Мотаю головой, отчего на очках появляются капли. Не в порядке. Я давно не в порядке.
— Ник, идем умоешься, у тебя кровь течет, — тянет Анвар Никиту за локоть. Тот на миг поднимает на меня глаза, и я снова застываю столбом.
Я не вижу ни тревоги, ни злости. Я бы сказала, что в его взгляде сквозит облегчение, но тогда выходит, что я окончательно сбрендила.
Разворачиваюсь и вылетаю из кафетерия. В кармане гудит мобильник. Забегаю в пустой класс и читаю сообщение от бота:
«Поздравляем. Задание выполнено».
Никита
Она это сделала. Я уже не верил, что она отважится. Бомбило от того, что Маша решит выбрать своей целью кого-то другого. Да хоть того же Анвара.
Но Мышь оказалась на высоте. Не просто по роже мне съездила, а еще и расцарапала вчерашнюю ссадину. Вышло впечатляюще, и, надеюсь, кому надо, тот все увидел.
Мышка не вылетела из Игры, а я выиграл столько денег, что может быть, даже получится вернуть в сейф всю сумму.
Я оставил пять косарей в указанном месте, правда, не сориентировался сразу, потому опоздал на пару. Зато очень быстро от бота пришло сообщение, что я теперь в учредителях, а следом и ссылка-приглашение в чат.
Там не было имен, только никнеймы. Даже без аватарок, просто цветные круги. Я как раз попал на обсуждение задания и успел в нем поучаствовать.
Попробовал изменить пощечину на что-то другое, но не вышло. Вот только моя Машка неспособна никого ударить, поэтому я сразу начал думать, как ее спровоцировать.
Смываю кровь, промакиваю ссадину салфеткой, пока Мамаев раздражающе зудит над ухом.
— Так вы поругались или нет, Ник? Чего она на тебя набросилась?
— Отстань, Анвар, — поворачиваюсь к другу, прижимая к скуле салфетку, — ударила и ударила. Не убила же.
Но тот продолжает сканудить.
— Нет, а все-таки, скажи, это из-за Милены?
