Максим уже сто лет его не видел, поэтому засмотрелся на темно-русые с парой седых нитей волосы, заплетенные в косу, строгие черты лица и мощную стать бойца. Увлекшись разглядыванием, случайно ткнул льдом в глаз и скривился. Назар, похоже, вообще не менялся, лишь продолжал с недавних пор седеть, да лицо его стало еще чуть более грубым и обветренным. Строгие укоряющие морщинки вокруг бесстрастных глаз становились все четче, да губы казались все тверже. Максим уже и не помнил, всегда ли он смотрел именно так. Или с таким молчаливым терпеливым неодобрением Назар смотрел все эти годы только на Максима? Кто знает! Он знал лишь одно: как и пять лет назад, под этим взглядом мудрых глаз ему хотелось оправдываться и раскаиваться во всех, успевших слегка приумножиться, смертных грехах.
Насмешливо фыркнув собственным мыслям, Максим стал так же мысленно уговаривать себя, что он уже взрослый двадцатипятилетний мужчина, и пусть раньше их с Назаром связывали отношения наставника и ученика, теперь это прошло и уже никогда не вернется. Но даже по прошествии приличного количества времени он все так же смотрел на Назара как на зрелого, красивого суровой красотой воина-мужчину. И тоска, давно и, кажется, навечно поселившаяся в его сердце, все еще не позволяла им вернуться к былому доверительному общению.
После того как Максиму исполнился двадцать один год, а их отношения после нескольких бурных ссор устоялись и стали отстраненно прохладными, он стал называть Назара по имени и больше не называл его «наставником». Юношеское обожание прошло. Размазалось тонким слоем под давлением обстоятельств и непонимания, истончалось, пока не исчезло совсем. Но каждый раз, называя Назара по имени, как равного себе, Максим чувствовал, что бросает ему вызов, и от этого становилось чуточку легче.
Больше всего ему сейчас хотелось прилечь и закрыть глаза, но Назар всегда умел появляться не вовремя. Именно в тот момент, когда Максим был ослаблен морально и физически, будто чувствовал, когда тот наиболее уязвим. В такие моменты Максиму приходилось особенно стойко держать удар, чтобы не согнутся под грузом упреков и давлением железной воли бывшего наставника.
- Здравствуй, Максим, – произнес Назар, когда тот вдоволь нагляделся и отвел взгляд.
- Добрый вечер, Назар! Какими судьбами?
Назар так и стоял в дверях. Максим принципиально не приглашал его присесть на один из разваливающихся прямо под посетителями стульев, потому как не хотел, чтобы этот визит затягивался надолго. Не хотел, чтобы со дна памяти успела подняться тоскливая горечь прошлых обид. Он и так был слишком уставший. Дверь Назар не закрыл, и из зала до них долетал шум очередного раунда боев. Максим подумал, что тот боится оставаться с ним наедине, и в душе сразу посмеялся над собственной злорадной шуткой. Хотя если хорошо подумать, это могла быть совсем не шутка в свете нескольких из их ссор и последующих расставаний.
Когда раздался громкий азартный рев зрителей, Назар бросил беглый взгляд через плечо в зал и произнес негромко:
- Я пришел посмотреть на то, чему ты посвящаешь свою жизнь.
Максим раздраженно цикнул зубом.
- Назар, пожалуйста. Давай сегодня обойдемся без нравоучений. Я очень устал.
Тот лишь тяжело вздохнул, обозначив этим всю силу своего недовольства, но больше не сказал ни слова. Только смотрел все так же укоризненно, и Максим вдруг снова почувствовал себя тем четырнадцатилетним оболтусом, каким он был, когда повстречался с этим немногословным мужчиной.
- Ну и как тебе мое новое дело? – насмешливо растянув губы, спросил он.
- Не думал, что готовлю тебя для такой жизни, – тихо ответил Назар.
Максим ухмыльнулся еще шире.
- Так ты и не готовил. Ты все делал правильно. Как всегда. Это я сам…
- Ты один из моих лучших учеников. За многие годы. И ты всегда был достоин большего.
- Так я и имею большее. Благодаря сам знаешь кому. А это… – Максим махнул рукой в сторону зала. – Это я даже прибыльным делом пока не могу назвать. Это хобби. Как видишь, я все же не смог отказаться от физического и морального удовольствия, которое приносит отличная драка.
- Бой с достойным противником действительно приносит радость, но лишь тогда, когда он не превращается в кровавое зрелище.
Максим выразительно закатил глаза. Насколько смог при опухшем-то веке.
- Назар, ты всегда знал, что соревнования и честные бескровные победы - не для меня. То, что ты видел сегодня… Этот клуб, который я организовал… Это то, чего я хочу, понимаешь? Именно так я и вижу свое будущее.
Назар молчал. Смотрел на него печальным взглядом. А Максим в это время искренне мечтал о горячем душе и мягкой кровати.
- Понимаю, – наконец проронил Назар. – И не осуждаю твой образ жизни. Ты взрослый сознательный человек и сам выбираешь, что для тебя лучше.
- Это точно… - кивнул Максим, устало навалившись на стол локтями. Держать спину ровно уже не представлялось для него возможным. - Так это все, за чем ты приезжал? Или есть еще что-то?
