– Мужчина, подожди! – Приставила швабру к стене и ждала, когда он подойдёт. – Жена?
Он кивнул.
– Угробят они тётечку. Слышала, что диагноз не могут найти. А чего его искать. Кровь ей надо чистить. Испорченная кровь. С переживательными женщинами такое случается, а врачам этого не понять. Им бы только деньги с больного человека стрясти. Денег им не давай.
– Отдал уже.
– Ну, и дурак. Деньги её не вылечат.
– Обещали какие-то суперновые немецкие таблетки.
– Не верь. Не помогут.
– А что поможет?
– У меня мать и старшая сестра травы и коренья понимают. Давай отправлю к ним. Они спасут.
– Кто же её отпустит?
– Лишь бы ты отпустил.
– А врачи?
– Этих бесов и спрашивать не надо. Не тюрьма всё ж. Выйдет вечером на прогулку… и поминай как звали. Да и поминать долго не станут. А у меня племянник в гостях. Приехал запчасти для мотоцикла купить. Завтра в деревню уезжает. Вот и заберёт её. А эти точно угробят.
– И сколько вы хотите за лечение?
– И ты, что ли, спятил? Какие деньги. Не лечат они.
– Извините, пожалуйста.
– Ладно, не винись. Пройдохи эти всем головы задурили. К жене-то я давно приглядываюсь. Она тоже поначалу им верила, вот и заблудилась в себе от хитрых обещаний. Не о том думала, не о том страдала, а пустые страдания в первую очередь кровь портят и голову мутят. А теперь и себя не помнит, и тебя не узнаёт.
– Мне тоже показалось, что не всегда узнаёт меня. А вы считаете, что травы помогут?
– Если жить захочет – помогут.
– И что же делать?
– Отпускай с моим племянником в деревню. Мать и сестра выходят.
– Мне надо вещи её в дорогу собрать.
– Не надо ей ничего. Вечером отведу к себе, а на рассвете они уедут. Деревенские рано встают.
– Ладно, пойду поговорю с ней, может, и согласится.
– Не надо. Чего пустоту молоть. Она и со мной соглашается, и с доктором. Не в себе тётечка.
– Но попрощаться-то надо.
– Зачем, не на век расстаётесь. Выздоровеет, тогда и наговоритесь.
– Не могу же я уйти просто так.
Он понимал, что его упрямство может рассердить бескорыстную помощницу, понимал, что не было никакого смысла в его упрямом желании увидеть измождённую болезнью спящую жену, и всё-таки вернулся в палату. Но жена не спала, сидела на койке, опустив босые ноги на пол, и пила минералку прямо из горлышка. Увидев его, она торопливо спрятала бутылку под койку и легла.
– Женщина сказала, что нашла тебе новых врачей.
– Ты почему вернулся?
– Попрощаться.
– Зачем прощаться, я ещё не умерла. Иди домой, я спать хочу.
Прогнала. Помогла приглушить чувство вины.
Беспокойство проросло на другой день, запоздалое и оттого капризное. Доверил жизнь жены незнакомым людям: ни имени, ни адреса, ни названия деревни, в которой живут люди, обещавшие вылечить больную. Не слишком ли упростил себе жизнь? Даже своего телефона не дал. Впрочем, как его найти, санитарка может узнать у жены. А если с женой случится худшее, где он будет её искать?
Он не знал, по какому графику работает санитарка, но предположил, что, скорее всего, с утра. Поехал, не откладывая. Так накрутил себя, что терпеть неопределенность было невмоготу.
Найти укромное место в больничном коридоре невозможно, а торчать на виду он опасался, мог появиться доктор, и пришлось бы объясняться. Недалеко от подсобки висел плакат о вреде курения с инструкциями, как избавиться от пагубной привычки. Он встал лицом к плакату и наблюдал. Медлительных больных обгоняли торопливые медсёстры, степенно проплыла вальяжная докторша, а санитарка с ведром и шваброй почему-то не появлялась. Владимир Иванович не исключал, что она взяла отгул и уехала в свою деревню сопровождать больную. Более удобного варианта для самоуспокоения в голову не приходило, но в него почему-то не верилось. Терпение быстро иссякло, и он заглянул в палату жены. Ее койка пустовала, но была не заправлена. Значит, ещё не хватились, хотя могла оставаться в больнице и лежать на каких-нибудь процедурах. Владимир Иванович возвратился к плакату, но изображать из себя озабоченного курильщика не хватило терпения, потоптавшись пару минут, развернулся и постучался в подсобку. Санитарки расслабленно пили чай. Его знакомая сразу поднялась и вышла в коридор.
– Уехали. Зачем лишний раз глаза мозолишь, если доктор поймает, что будешь говорить?
– Я даже имени вашего не знаю, а вдруг что случится. Вот номер моего телефона. А как вам позвонить?
– У меня его нет.
– А живёте где?
– У дочери. Внук подрастёт и назад уеду.
– Адрес-то, на всякий случай, можете сказать.
– Улица Чапаева, двенадцатый дом и квартира двенадцатая.
– Хорошо, что не тринадцатая.
– Да хотя бы и так. Нечего верить во всякую дурь. Только не надо приходить ко мне, зять, чего доброго, подумает, что мужиков вожу.
– Доктор еще не хватился?
– Откуда мне знать. У меня спрашивать не будут. Ладно, иди, мне работать пора.
Вроде и сварливая, но не злая. И глаза добрые, которым хочется верить.
