В его взгляде сквозило голодное любопытство. Он не застал Наоми с Марко вместе. Половина разговора проходила мимо него.
– Кве а ми? – спросила Наоми.
– Мы все рассказывали ему правду, – уже жестче ответил Карал. – Мы не стали бы лгать своим.
Син кашлянул и отвел взгляд, как провинившийся пес.
– Когда он дорос до вопросов, Марко рассказал, что дела пошли резкие. Слишком резкие. Сказал, что матери пришлось отойти от этих дел. Ради аллес каппа[8].
– Ага, – протянула Наоми.
Так вот что о ней рассказывали. Оказалась слишком нежной. Слабачкой. С точки зрения Марко, это, наверное, так и было.
Но как тогда объяснить, кем она стала? Старпом на «Росинанте», выжившая на станции Эрос, побывавшая в новых мирах? Как это сочетается с объяснением про «слишком резкие дела»? Если сказанное не означало, что она недостаточно любила сына, чтобы остаться. Если не значило, что она сбежала от него.
– Филипито – он крепкий, – сказал Син. – Ты должна гордиться им.
– А как же, – отозвалась Наоми.
– Так ты, – начал Мирал, тщетно изображая непринужденность, – летаешь суи Джеймс Холден, а? И как оно?
– Постоянная работа без надежды на повышение, – ответила Наоми, и Син рассмеялся.
Помедлив, к нему присоединился разочарованный Мирал. Только Карал молчал, но, может быть, потому, что следил за лепешкой.
У Наоми загудел ручной терминал. Два сообщения от Джима. Она уже почти коснулась пальцем иконки «принять». От его голоса ее отделяли несколько крошечных движений. И эта мысль притягивала ее магнитом. Услышать его, хотя бы в записи – все равно что ополоснуться чистой водой. Она отправила сообщение в очередь на прочтение. Скоро она прослушает их все. Но, если сейчас начать, не остановишься, а она еще не закончила здесь. И вместо того чтобы прослушать входящие, она отправила запрос на адрес, который дал ей представитель «Экспорта дальних рубежей». Через несколько секунд установилась связь, красная рамка показала, что канал защищен.
«Мисс Нагата, – приветствовал ее молодой человек, – чем могу служить?»
– Я просила предоставить мне корабль, – ответила она. – Как там мой заказ?
Взгляд молодого клерка ненадолго рассредоточился, потом он улыбнулся еще шире.
«Мы ожидаем трансфера на обновление в базе реестра, мэм».
– Значит, оплата прошла?
«Да. Вы можете уже сейчас принять имущество, но прошу учитывать, что разрешение на вылет вам не дадут до обновления базы».
– Меня это устраивает, – сказала Наоми, вставая. – Где он стоит?
«Шестой док, девятнадцатый причал, мэм. Желаете, чтобы при передаче присутствовал наш представитель?»
– Не надо, – отказалась она. – Просто оставьте ключ в зажигании, мы сами все заберем.
«Разумеется. Благодарю за заказ».
– И вам спасибо, – отозвалась Наоми. – Желаю вам хороших клиентов.
Она прервала связь. Син с Миралом уже собирали немногочисленные пожитки. Карал одной рукой подхватил с нагревателя последнюю лепешку, другой выдернул вилку из розетки. Ей не пришлось просить, чтобы поднимали остальных – Син уже этим занимался. Ничего вроде бы не изменилось, но в комнате вдруг стало слишком душно, жар от нагревателя и теснящихся тел давил, как груз. Наоми вышла в соседнюю комнату.
– Пора, – мягко позвала она. И вспомнила фильмы, в которых мать будит сына в школу. Ситуация была немного похожей, и Наоми, вопреки рассудку, наслаждалась этой минутой. – Филип, уже можно уходить.
Он открыл глаза, но проснулся нс сразу. И показался ей растерянным. Юным. Беззащитным. Потом его взгляд сосредоточился, и Филип снова стал самим собой. Новым собой. Незнакомым.
Они закрыли дверь и пошли по коридору. Холодный бриз от вращения пах сыростью и озоном. В руке у Наоми осталась недоеденная лепешка. Она откусила еще раз, но остывшее тесто застревало в горле. Бросая остатки в утилизатор, она постаралась не увидеть в этой аллегории чего-то большего.
Син громоздился у двери, привычно хмурясь. Он стал старше. Жестче. Наоми скучала по нему молодому. И по себе прежней.
– Готова, Костяшка? – спросил Син.
– Да, черт возьми, – сказала она, и Син присмотрелся к ней внимательней.
Может быть, услышал в ее словах больше, чем просто подтверждение.
