– Это дерьмо поместите в камеру. В одиночную, и смотрите, чтобы воды и концентрата ему хватало для жизни. Никому не входить, не выходить. А для меня срочно подготовить полный отчет его активности на станции. С кем говорил, с кем обменивался сообщениями. Как часто опорожнялся. Все пропустить через аналитическую программу.
– Есть, сэр, – после паузы отозвалась Драммер. И добавила: – Карантин со станции можно снять?
– Нет, – ответил Фред.
– Есть, сэр, – повторила Драммер и, подняв Сакаи на ноги, вывела его за дверь.
Холден прокашлялся.
– Надо перепроверить все работы по «Росинанту», – сказал он. – Я никуда не полечу на корабле, который ремонтировал этот парень.
Моника тихо присвистнула.
– Еретики в АВП? Ну что же, не в первый раз на революционного вождя покушается радикальное крыло его же сторонников.
– Не в первый, – подтвердил Фред. – Меня другое тревожит: они так уверены в себе, что и не прячутся особо.
Пиво было ненатуральное – с насыщенным вкусом, но и с легким грибным послевкусием от добавок к хмелю модифицированной плесени. Карал готовил горячую лепешку – тонкий хрустящий хлебец из мучной смеси с жареным луком. Син, Наоми, новичок по имени Мирал и Карал с электрической горелкой задали работы включенному на полную мощность воздухоочистителю. Духота, пахнущая пряностями, теснота и легкая алкогольная расслабленность словно вернули Наоми в прошлое. Как будто за дверью были не доки Цереры, а корабль Рокку, спешащий за добычей или в ближайший порт.
– Так вот, о Джози, – заговорил Син, помахав широкой ладонью. И хмуро обернулся к Наоми. – Знаешь Джози?
– Помню в лицо, – ответила та.
– Так Джози завел лавочку, са-са? Стал требовать с землян плату за проход по коридору. И назвал это… – Син поцокал языком, припоминая ударную фразу, – муниципальным сбором за пользование трассой! Муниципальный сбор!
– И долго собирал? – поинтересовалась Наоми.
– Мы успели смыться прежде, чем на нас вышли безопасники, – ухмыльнулся Син и серьезно добавил: – Это, конечно, было
– До, – согласилась Наоми, поднимая стакан. – После Эроса все переменилось.
– Все переменилось, когда подонки прикончили «Кент», – поправил Мирал, прищурившись на Наоми, словно спрашивал:
«Это ведь был твой корабль»? Очередное завуалированное предложение рассказать о себе.
Наоми наклонилась вперед, спряталась за занавеской из собственных волос.
– Все переменилось после базы Метис. Все переменилось после станции Андерсон. Все переменилось после Террион-Лока. Все только и делало, что менялось.
– Эз малдесидо игас, – кивнул Син. – Что бы ни случилось, все меняется.
Карал поднял голову. Его дружески-сожалеющий взгляд говорил: «Все переменилось после, „Гамарры“».
Наоми ответила на его взгляд улыбкой. Он был прав, и она тоже сожалела. Оказавшись здесь, с этими людьми, она ощутила пропитавшую все ностальгию. Все они хотели бы услышать ее историю – что было на Эросе, как они первыми прошли за врата, как летали к первой колонии новых миров. Но ни Син, ни Карал не просили об этом вслух, и новички следовали их примеру. А Наоми предпочитала помалкивать.
Филип в соседней комнате спал, изогнувшись запятой, слабо сомкнув веки – в младенчестве его сон был куда крепче. Остальные члены ячейки разошлись по другим явкам. Малые группы привлекали меньше внимания, к тому же, если попадется одна группа, другие продолжат дело. Никто этого не озвучивал – стратегия была давно известной и в то же время непривычной, как любимая когда-то и давно не слышанная песня. Карал подцепил с горячей пластины лепешку и подхватил ее кончиками пальцев. Когда он перекидывал хлебец на подставленную ладонь Наоми, их пальцы мимолетно соприкоснулись. Простая физическая близость друзей. Родных. Когда-то эти люди и были для нее родными, а нынешнее отчуждение извиняли признанием, что многое поменялось. Все время, что Наоми пробыла с ними, они старались уводить разговор в сторону от ее многолетнего отсутствия.
А когда она нарушила негласный договор, все поняли, что это не случайно. Наоми очень не хотелось портить хрупкое мгновение, но промолчать было бы еще хуже.
– Филип хорошо выглядит, – сказала она как бы невзначай. И откусила хлебец, почувствовав вкус лука на языке и сладковато-соленую горечь в носу. Она продолжала, не дожевав: – Он вырос.
– Да, – осторожно согласился Син.
Наоми почувствовала, как годы горя и гнева, потери и предательства подступили к горлу. Она улыбалась, и голос у нее не дрожал.
– Как он?
Син с Каралом не переглянулись – просто на миг столкнулись взглядами. Они вступали на опасную территорию. Наоми не знала, боятся ли они ранить ее правдой или защищают от нее Филипа и Марко. Или просто не хотят вмешиваться в тяжелые отношения между ней, ее бывшим любовником и их сыном.
– Филипито молодец, – ответил ей Карал. – Умный мальчик, и целеустремленный. Зер[7] целеустремленный. Марко за ним присматривал. Берег от беды.
– Хотя нас не очень-то убережешь, – со старательной легкостью добавил Мирал.
