До сих пор Наоми считала, что Марко хотел заполучить их корабль только из-за неё. И возможно, отчАсти так и было. Или он на самом деле хотел иметь доступ к кораблю, который примут на станции Тихо. Она не знала зачем. Встраивая один план в другой, он мог иметь в виду с десяток способов использования и «Роси», и её самой. Кроме того, оставался вопрос — грозит ли Сакаи опасность. Они боялись, что Фред его казнит? Возможно. Или дело в чём-то ещё.
С другой стороны, теперь Наоми знала больше, чем прежде, и это, как и погнутый засов на ящике с инструментами, давало ей новые возможности. Она подумала — что на её месте делал бы Джим, Амос или Алекс, как они восприняли бы эту информацию и как ею воспользовались? На самом деле, это только вопрос теории — она знала, как поступит Наоми Нагата, и это было нечто совсем иное.
Когда палуба стала чистой, она бросила шпатель в утилизатор, встала и потянулась. Спина и колени ныли под тяжестью гравитации, хотелось, чтобы скорость корабля стала чуть поменьше, куда бы они ни направлялись. Это не важно.
— Пожалуй, приму душ, — сказала она. — Передай ему, я хочу поговорить.
— Кому? — спросил Карал.
Наоми вздёрнула бровь. — Скажи, мать его сына хочет поговорить.
— Ты взял его в дело? — сказала Наоми. — Вот так вы работаете? Дети-солдаты?
Марко невесело улыбнулся в ответ.
— Ты думаешь, он ребёнок?
В тренажёрном зале не было никого кроме Марко. В полёте все члены экипажа старались проводить время в защитном геле или пристегнувшись к одному из мехов — при ускорении более чем достаточно и нагрузки собственного веса. Но Марко, в лёгком тренировочном костюме, занимался сейчас на тренажёре — обернул руки ремнями и подтягивался, преодолевая сопротивление. При каждом движении на его спине играли мускулы, и Наоми была уверена, он об этом знает. За свою жизнь она повидала немало сильных людей и хорошо знала, как отличаются мускулы, приобретённые работой, от тех, что порождены тщеславием.
— По-моему, он гордится тем, что несёт ответственность за обрушившиеся на Землю метеориты, — сказала Наоми. — Как будто это повод для гордости.
— Так и есть. Это гораздо больше, чем в его возрасте сделали ты или я. Филип сильный и умный, настоящий лидер. Ещё двадцать лет — и он поведёт за собой всю Солнечную систему. Может, и не только её.
Наоми подошла ближе и отключила программу тренажёра. Широкие ленты в руках Марко безвольно повисли, издав едва слышный шорох.
— Я ещё не закончил, — сказал он.
— Скажи, что ты не ради этого притащил меня сюда. Скажи, что похитил меня не для того, чтобы показать, каким был хорошим отцом и как хорошо воспитал нашего мальчика. Ты его просто предал.
Смех у Марко был низкий, тёплый и раскатистый. Сейчас, когда он стоял перед ней, разматывая ремни, на него было бы так легко напасть. Но Наоми не сомневалась — у Марко есть скрытый способ защиты. А если нет — достаточной защитой было и впечатление, что есть. Она здесь не для того, чтобы его убить. Она пришла для того, чтобы заставить его проболтаться.
— Значит, вот как ты думаешь? — спросил он.
— Нет, — сказала Наоми. — Я думаю, ты сделал это, чтобы похвастаться. Я от тебя ушла, а ты всё тот же мальчишка, который не может с этим справиться. Поэтому, когда настал твой большой день, тебе надо, чтобы я была здесь, смотрела, как это происходит.
Судя по всему, это было правдой. Она видела, как приятна ему власть над ней. Даже её неопределённый статус в их команде был частью этого. Запереть Наоми в клетке означало бы негласно признать в ней угрозу. Марко хотел, чтобы она ощутила свою слабость, чтобы сама возводила вокруг себя стены тюрьмы. Было время, когда это сработало бы. Она была готова поклясться — он не понял, что это время прошло.
А она готова поклясться, что прошло. Когда он пристально смотрел на неё, кивая головой, Наоми ещё ощущала знакомый, как старая привычка, комок унижения в горле. Так что, возможно, правда была посложнее.
— Я привёл тебя в стан победителей, потому что ты мать моего сына и всегда ею останешься. Всё прочее — счастливое совпадение. Это даёт нам шанс найти какой-то разумный компромисс и восстановить отношения...
— Бред. Восстановить отношения? Ты их упустил. С ними покончено. Ты считаешь, что это не завершено, только потому, что пока не победил. Я ушла. Пожертвовала всем, не могла мириться с этим и быть твоей марионеткой.
Марко поднял руки, повернув к ней ладони в издевательском жесте примирения. Не получилось. Пока ещё нет.
— Слышал, ты жила другой жизнью. Не осуждаю тебя за это. Не у всякого хватит сил быть бойцом. Я думал, у тебя хватит. Думал, могу на тебя рассчитывать. И когда тебя сломила тяжесть этой ноши — да, я забрал нашего сына туда, где он был в безопасности. Ты осуждаешь меня за то, что я его отнял. Но если бы у тебя хватило сил — ты сама поступила бы со мной так же.
— Да, — сказала она, — забрала бы его с собой, и ты больше никогда бы нас не увидел.
— Так в чём тогда между нами разница?
