Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Тут я безо всякого предупреждения толкнула его и понеслась прочь, быстро растворившись во мраке.

– Поймай меня, если сможешь, Хоторн!

Пока я перевязывала рану над ключицей Джеймсона, у меня и самой сердце заколотилось как сумасшедшее – его неумолимый, бескомпромиссный стук отдавался пульсацией в шее. Закончив перевязку, я снова положила ладони на обнаженную грудь Джеймсона.

– Наследница, – прошептал он, умоляя меня продолжать. Умоляя отдать ему всю себя.

С таким же успехом можно было попросить у солнца, чтобы оно сияло. Я не знала, какие секреты он от меня скрывает и что с ним произошло за последние двенадцать часов, но нас крепко связывала неизбежность.

Я мягко прижала Джеймсона к стене, задев его бедра своими.

– Скажи, что ты в норме, – потребовала я.

– Куда лучше, чем в норме, – с жаром возразил он.

Мы почти соприкасались губами. Таити. Таити. Таити. Как же трудно было не проронить это слово. Чтобы отвлечься, я заскользила руками по его груди. Ниже. Ниже. Ниже. Сердце заколотилось еще быстрее. А время замедлилось.

Джеймсон оттолкнулся от стены и впился в мои губы своими.

А потом, резко отстранившись, приказал таким тоном, что сразу стало ясно – он совершенно этого не хочет:

– Ну же, говори, Наследница.

Он не хотел, чтобы я произнесла заветное слово. Но выбор оставался за мной.

Один день назад…

Пока я готовила для Джеймсона серию загадок в хоторнском стиле, я убедилась в его правоте. Прага – это особенный город, и он как нельзя лучше подходит для наших игр.

Когда мы снова поднялись на крышу отеля, взобрались на вершину купола и встали у шпиля, я вручила Джеймсону четыре предмета. Нож и ультрафиолетовый фонарик я позаимствовала из его инвентаря, но добавила еще кое-что от себя: а именно отпариватель и маркерную ручку. На подготовку у меня было несколько часов – тут уж не до разгула креативности.

Но некоторые коварные замыслы воплотить все-таки получилось.

Джеймсон внимательно изучил все предметы. Начал он с ручки и первым делом рассмотрел крупные буквы, выгравированные на ее корпусе. A Very Risky Gamble. Весьма рискованная игра. Удивительно, но Алиса даже не стала меня ни о чем расспрашивать, когда я попросила, чтобы она раздобыла мне такой вот маркер.

Джеймсон открыл его и поднял на меня взгляд.

– Маркер с твоим именем? – И действительно, если переставить буквы, получится Avery Kylie Grambs – Эйвери Кайли Грэмбс. – Дай-ка руку, Наследница.

Я старалась сохранять невозмутимость, чтобы ни один мускул на лице не выдал моего торжества. Джеймсон понял все ровно так, как мне было нужно.

– А какую именно? – невинно спросила я.

За полтора часа Джеймсон успел прийти к выводу, что маркер пишет невидимыми чернилами, которые можно обнаружить при помощи ультрафиолетового фонарика. Еще он убедился, что на моей коже нет никаких подсказок – что на открытых участках тела, что на… закрытых.

Он… очень тщательно это проверил.

– Какое коварство, Эйвери Кайли Грэмбс. Я, конечно, понимаю, тактика отвлечения, все дела, но это совсем несправедливо!

Я пожала плечами.

– Веду грязную игру, что поделать.

– Знаешь, как Нэш говорит? – сказал Джеймсон. – Если выигрываешь, то о грязной игре не идет и речи. – Казалось, даже упоминание о братьях пробудило в Джеймсоне соревновательный дух. Он снова переключил внимание на ручку. – А чисто гипотетически – что будет, если я попрошу тебя что-нибудь ею написать?

– Чисто гипотетически это будет зависеть от того, когда именно ты об этом попросишь и сколько времени пройдет с начала игры.

Джеймсон беззастенчиво разглядывал мое лицо. Дольше всего его взгляд оставался на моих губах.

– Иными словами, маркер вступит в игру позже, – заключил он.

Он с ухмылкой отложил ручку в сторону, а вскоре к ней присоединился фонарик. Минут пять Джеймсон возился с отпаривателем, а потом переключился на нож. На этот раз в потайном отсеке лежала бронзовая цепочка, на которой висело одиннадцать маленьких бронзовых шармов-буковок.

Алиса, кстати, тоже не стала донимать меня расспросами, когда я попросила найти мне ювелира, готового сделать такое украшение.

Джеймсон расстегнул цепочку и приподнял за край. Буквы одна за другой стали соскальзывать с нее прямо ему на ладонь.

A

O

U

I

Y

X

W

V

T

M

H

Когда упал последний шарм, Джеймсон сжал в кулаке все буквы. У него явно созрел план.

A, O, U, I, Y, X, W, V, T, M, H.

Наблюдать, как Джеймсон пытается разгадать магию букв, было интереснее, чем смотреть соревнования профессиональных спортсменов. Молчать он не любил, особенно когда нужно было думать.

Долго.

И упорно.

Джеймсон начал составлять из букв фразы.

WITH MAY VOX U[7].

MOUTH IVY WAX[8].

MOUTH WAY XIV[9].

– Что такое «ксив»? – не поняла я. Джеймсон поднял на меня взгляд.

– Это не «ксив», а римское «четырнадцать», – пояснил он. – Но, судя по твоему выражению лица и вопросу, такое значение точно не закладывалось.