– …да если он очнётся, я тебе всё отдам. Поняла? Всё! А дедок всё равно получит на орехи – не от меня, так от председателя. Вся схема погореть может, и копенхальмские пацаны нас обойдут, и даже чмошники эверийские. Ядрёна вошь, предпоследнее задание, и были бы на финише. Денег прорва ушла…
Когда у человека проблемы, подобные вопли отчаянья – лишь попытка спрятаться от необходимости их решать, стремление понадеяться на случай. И, кажется, уже можно понять, чего хочет обладатель этого голоса, визгливого и надтреснутого одновременно. Ему кровь из носу нужно, чтобы тот, кто лежит на чём-то жёстком, не в силах пошевелиться, пришёл, наконец, в себя. Что ж, желание похвально, и против его исполнения едва ли можно что-то иметь. Но, прежде чем пойти навстречу, стоит сделать паузу. К бесчувственному телу обычно бывает меньше претензий, чем к человеку, находящемуся в здравом уме и твёрдой памяти.
– Не паникуй ты раньше времени, – вторгся в темноту раздражённый женский голос. – Очнётся твой жмурик, и проведём процесс, как положено. Нам всего-то двести очков осталось взять, и дело в шляпе.
– Всего-то?! Полбалла недоберём, и, считай, всё дело прогадили! – рявкнул на подругу нервный тип, не переставая притопывать, как будто со вчерашнего утра отстаивал длинную очередь в общественный туалет. – Вколи ему ещё чего-нибудь…
– Тогда точно издохнет. Всё, что могла, я сделала. Да очнётся он, не психуй.
– Смотри, веко у него дёрнулось!
– Я же говорила.
В нос ударил густой запах дорогих духов, а по лицу пробежались кончики чьих-то волос. Матвей Сохатый, майор Спецкорпуса, едва не чихнул. Скрывать далее то, что сознание к нему вернулось, смысла уже не было.
– Ну, вставай же, родненький! Вставай. Нам без тебя знаешь как хреново. – Женщина оказалась пухленькой брюнеткой лет тридцати, одетой, как на сельскую дискотеку – в фиолетовую блузку, жёлтую юбочку, едва прикрывающую бёдра, чёрные колготки в крупную сеточку и кроссовки – белый верх, чёрный низ.
– Поднимайся, а то башку разобью, – пообещал её кавалер, юноша лет двадцати с лицом, опухшим то ли с недосыпу, то ли от пьянства.
Майор, пытаясь приподняться на локте, осмотрелся, заметив, что в просторном помещении без окон, освещённом мерцающими лампами дневного света, кроме этих двоих и его самого никого нет. Значит, этому пропитому мальчонке будет весьма затруднительно привести в исполнение свою угрозу – здоровья у него едва ли хватит…
Оказалось, что его запястья скованы наручниками, а ног он почти не чувствует. Значит, действие той гадости, которой накачал его дедок с грибами, ещё не закончилось. Что ж, нет худа без добра: по крайней мере, будет меньше соблазнов начать действовать, прежде чем в ситуации возникнет хоть какая-то ясность. Он резким движением сел, и причудливо одетая дамочка резво отпрыгнула в сторону.
– Но, ты… Полегче. А то Саввочка – псих ещё тот. А кому ты нужен будешь с дыркой в черепе, – опасливо предупредила она, прячась за спину своего кавалера.
– Вставай! – рявкнул юнец, выдёргивая из-за пояса резиновую дубинку.
– А вы вообще кто? – Майор решил поддержать разговор, делая довольно неуклюжую попытку подняться. Ноги были словно из ваты, руки затекли, а в голове шумел прибой.
– А это тебе скоро во всех подробностях распишут, – пообещал юнец, и не думая помочь пленнику подняться. – Нехрен было выступать против Бога и здравого смысла! Жил бы себе спокойно.
Здравого смысла? Да, посмотришь на эту парочку – и здравый смысл так и прёт из них рядами и колоннами… А встать всё-таки надо.
– Так! Значит, клиент созрел? – В проёме распахнутой двери стоял человек в красной мантии с капюшоном, закрывающем верхнюю часть лица.
– Тебя кто сюда звал! – окрысилась на него девица, и тот послушно исчез, осторожно, без скрипа, прикрыв за собой дверь.
– Всё, пора. – Юнец взял её под локоть, и в тот же миг в комнате погас свет.
Сначала показалось, будто вернулось недавнее забытьё, и сейчас где-то на невидимой линии горизонта появятся уже ставшие почти родными далёкие призраки, похожие на свечи, догорающие в тумане. Главное – ничему не удивляться. Если в полной мере осознать всю нелепость ситуации, то вполне можно потерять остатки самообладания.
Теперь казалось, что прошло всего несколько минут с тех пор, как он стоял на платформе и ждал электричку, что само по себе было дико: майор Спецкорпуса, находящийся при исполнении служебных обязанностей, вынужден добираться до места самым демократичным видом транспорта…
Он вдруг явственно почувствовал, что на него кто-то смотрит из темноты. Ну, конечно – девица с парнем никуда деться не могли, они просто зачем-то притаились, затихли и, похоже, даже перестали дышать. Правда, трудно себе представить, что у кого-то из той парочки может быть такой тяжёлый пронизывающий взгляд, от которого внутри становится тревожно и зябко. Сейчас главное – чтобы ноги не подломились. Встать во второй раз будет не легче, чем в первый.
