– Ты… Что ж ты делаешь? – Страха почему-то не было. Где-то в глубине души она смирилась с тем, что с ней может произойти всё что угодно. Оставалась лишь наивная вера в том, что хуже, чем есть, уже не будет, потому что хуже некуда. Можно было радоваться любым переменам, любым событиям, даже самым нелепым и непостижимым. Вот сейчас туманная пелена затянет всё окружающее пространство, а потом, когда схлынет наваждение, откроются чистые небеса, по которым можно будет лететь, словно через самый светлый сон из тех, что когда-либо приходили к ней. Доктор, мне иногда снится, что я ангел…
Голубизна небес с лёгкими росчерками высоких облаков раскинулась от горизонта до горизонта. Рассохшаяся скрипучая скамейка, на которой она сидела, осталась на месте, и Корней так же восседал на своей табуретке, и закопчённый чайник стоял на покосившимся столе. Не было ни барака, ни нар, ни товарищей по несчастью. С высокого холма с плоской вершиной, покрытой мягкой свежей густой травой, открывался вид на далёкий белокаменный город, высокие круглые башни, увенчанные золотыми куполами. Она знала, что бывала здесь не раз, но никогда сны не были так похожи на реальность.
– Куда? Куда ты меня затащил? – спросила она неожиданно для себя самой. – Ты что – джинн? Раб кувшина? Ну, скажи хоть что-нибудь, или у тебя язык отнялся?
– Во-первых, это не я тебя затащил, а ты сама. Ты сама сюда хотела. Я здесь так – из любопытства. За компанию. – Корней сорвал с шеи замызганный вязанный шарф, давно утративший былую белизну и скинул с себя арестантскую робу, под которой обнаружилась драная синяя футболка. – Но мне здесь нравится. Здесь хорошо, а там плохо. Я не прочь здесь денёк-другой позагорать. Очень даже не прочь. – Он стянут с себя футболку, обнажая бледные телеса. Из тощей груди торчали рёбра, на уровне живота свисали складки кожи – следы былой полноты. Теперь он казался просто уродцем, побочным продуктом биологического эксперимента. – Возьми. Это тебе. – Предмет, который он протянул Лейле, оказался заколкой для волос в форме кленового листа, слепленной им из того же куска тартаррина. – Он к тебе уже привык, так что, наверное, будет слушаться.
– Кто привык?
– Кто-кто… – передразнил он. – Таро, тати, тайна. Амулет. Талисман! Называй, как хочешь. Чтобы понятно было: твоя волшебная палочка, инструмент для сотворения иллюзий и превращения их в реальность. Было Кольцо Сигурда, теперь будет Заколка Лейлы! Дарю! Для хорошего человека ничего не жалко.
– С чего ты взял, что я хороший человек?
– Чёрной душе светлые сны не снятся.
– Послушай! Но ведь так не бывает. Даже если что-то такое действительно существует, надо же как-то учиться этим управлять. Заклинания, например… Не может быть такого: ничего не было – и на тебе.
– Лейла, Лейла… – Он укоризненно покачал головой, продолжая подставлять лицо солнечным лучам. – Когда ты в церкви ставишь свечку перед ликом какого-нибудь святого, ты же не думаешь о том, по каким каналам связи дойдёт до него твоя мольба. Как можно научиться тому, что лежит за пределами законов природы и человеческой логики? Это дар, Лейла… Он либо есть, либо его нет. Так что просто радуйся тому, что тебя не обделили.
– А с чего ты взял, что нас могут уничтожить? – задала она вопрос, который давно вертелся на языке.
– С чего взял? А зачем они к западу от лагеря шесть ракетных установок поставили? Один залп – и вместо лагеря будет воронка полсотни аршин глубиной. – Он слегка поморщился. Завязавшийся разговор явно портил ему настроение. – Они чего-то от нас хотят, но боятся, что мы начнём делать не то. Страхуются. Знаешь ведь третий принцип Соборности?
– Да. Интересы общества превыше интересов личности. Самопожертвование во имя общества – благо для личности и почётная обязанность гражданина.
– Вот и не удивляйся, если они попытаются принести нас в жертву собственной глупости.
Небо треснуло и начало с хрустом расползаться по швам. Сверху пахнуло холодом, и чудесный белостенный город превратился в нагромождение камней, припорошенных снегом. С высоты птичьего полёта она увидела длинные бревенчатые бараки, асфальтовые дорожки, тополя с остриженными кронами, караульные вышки с прожекторами, несколько катеров, патрулирующих свинцовые прибрежные воды.
Корней торопливо одевался, бросая на Лейлу недобрые взгляды – внезапная перемена погоды застала его врасплох.
Вдоль гряды островерхих камней действительно стояли пусковые установки, направив острия ракет в сторону лагеря, и вокруг сновали солдатики в ватных бушлатах. До них от лагеря было не меньше двадцати вёрст, но почему-то разглядеть можно было даже мельчайшие детали, вплоть до мигающей красной лампочки на приборной панели ближайшей установки, означавшей, что ракеты находятся в полной боевой готовности и стоит лишь откинуть предохранительную крышку и надавить на кнопку…
