И тоже припекало солнце, пронзительно орали чайки, проносясь над парусами. Им иногда что-то отвечал и грозил кулаком старый боцман Мика. Слова были не знакомые, но когда я попросила повторить, мне было объявлено, что это не для юных ушек. Ну ничего, когда я вырасту, то смогу слушать и говорить любые слова.
Мама переносила качку плохо, потому мы или сидели на палубе, где для неё ставили плетеное кресло, или она скрывалась в каюте. Сейчас она как раз ушла отдохнуть и отец отправился с ней. А мне была предоставлена свобода действий. Абсолютно упоительное чувство, когда тебе семь лет.
Мика удил рыбу, а я ему помогала, подставляла бадейку, в которую он складывал улов, да накрывала крышкой. А еще кидала крикливым птицам куски унесенной с обеда лепёшки, наблюдая как они ловят подачки на лету, или срываются за упавшими кусками в волны. Наверно мой дар проявлялся уже тогда, воду я обожала. Хотелось так же нырять в пенный след, тянущийся за медленно идущим кораблем.
- Не запачкайте платьице, маленькая леди, - подошедший капитан Карас указал на жидкие подарочки от птиц, порой попадавшие на палубу.
- Я не маленькая, мне скоро будет восемь, - возразила я. - И я не хочу быть леди, я хочу быть капитаном и плавать в море.
- Капитан Лирана, - усмехнулся мужчина.
- Лира. - полное имя я не любила.
- Значит, капитан Лира.
- Да, - раз я теперь капитан, то могу спросить. - Капитан Карас, а что такое курва криворотая?
И тогда я не поняла, почему этот морской волк закашлялся, а старый боцман запылал ушами.
Следующий раз я видела капитана, когда мы плавали в Марвею запечатывать мой дар. Тогда они пропадали с отцом, и я с ним совсем не общалась. Почти всю дорогу мы просидели с мамой в каюте, погода была не располагающая к прогулкам. Трудно поверить, что прошло уже десятилетие с тех пор.
Как всегда при воспоминании о родителях на сердце стало грустно.
Из воспоминаний меня выдернули легшие на мою талию ладони.
- Мыслями ты где-то далеко? - привычно щекотнул нервы хрипловатый баритон.
- Скажи, демонстрацию этих ваших жезлов проводили на людях? - неожиданно даже для себя спросила я.
- Естественно, нам предоставили нескольких подозреваемых в чародействе.
- Не жалко было... - я замялась.
- Нет, - Арван убрал руки, облокотился на фальшборт рядом со мной. - Они были достаточно недальновидны, чтобы попасться. И если б не жезл, правду из них вероятнее всего тянул бы палач.
Пришлось признать его правоту, храмовые палачи - само порожденье бездны.
- Ты ведь увидела знакомое имя в документах на столе?
- Возможно, - уклончиво ответила я.
Думать о том, что в рамках демонстрации Арван тыкает жезлом в пухленькую хохотушку Малин и та оседает кулем на пыльный пол, скорчившись в последней попытке защититься... Я тряхнула головой, отгоняя неприятное видение. Малин Роуз была одной из востребованных в определенных кругах чародеек, на которую закрывали глаза. Она ставила противозачаточные чары.
- Насколько я знаю, - неожиданно улыбнулся лорд Нойон, - На днях из храмовой тюрьмы для одаренных был совершен дерзкий побег. И теперь группа лиц уличенных в колдовстве движется в сторону перевалов и границы с Империей.
Глава 11
Женщина, знающая себе цену, деньгами не берет!
Предрассветную тишину разорвал очередной мой стон удовольствия. Уже далеко не первый раз за ночь я откинулась на постель. Дальше раздавалось лишь прерывистое дыхание Арвана, продолжавшего двигаться во мне. Чуть придя в себя, я проказливо улыбнулась, прогнула спинку и сжала мышцы, позволяющие ему ощутить меня плотнее. Результат не заставил себя ждать, тихий рык и разрядка последовали уже через минуту.
Какое то время мы лежали молча. Я наслаждалась поглаживаниями его длинных сильных пальцев на своей спине и ягодицах.
- Что-нибудь хочешь, - он провел ногтем вдоль позвоночника, вызвав волну мурашек.
- Угу...
- И что же, - палец недвусмысленно скользнул между полукружьями попки, а губы принялись исследовать шею.
- Крем от мозолей, - получилось немного ворчливо.
Мой неутомимый любовник оторвался от целования плечика и коротко хохотнул.
- Последние пару раз ты спровоцировала меня сама.
- Я может хотела выяснить предел твоей выносливости.
- Выяснила? - это почему-то прозвучало угрожающе.
- А разве это не всё? - я невинно похлопала ресницами, но не удержалась и широко зевнула.
- Сама напросилась!
Мои возмущенные трепыхания быстро перешли в мольбы не останавливаться. Занимался новый день.
Умывшись и позавтракав, я оставила Арвана разбирать бумаги и сбежала на палубу. Записка обнаружилась, там где я и предполагала. Светлый квадратик торчал из еле заметной щели в лодке, лебедку которой чинили на днях. Прочитав несколько слов, я отпустила комочек бумаги в волны и шутливо попыталась поймать его брызгами пены.
Стихия ответила. Не знаю, как я не подпрыгнула и не завизжала от радости.
Некоторое время лениво поигрывала огибающими корабль струями, отрешившись и стараясь не думать ни о чем.
