– Мне больше нравится, когда ты прыгаешь чуточку ниже, – он самым наглым образом перевел тему, да еще подал таз вверх, отчего меня еще разок подкинуло, и я едва не свалилась на него, но он поймал.
– У тебя грудь стала больше, – сообщил он невпопад, за эту грудь ухватившись. Я поняла, что еще чуть-чуть – и мы перейдем к другим гимнастическим этюдам, и отстранилась. А упоминание увеличившейся груди почему-то сразу вызвало воспоминание о детях. О Богиня, меня ждут на праздник дома.
– Знаешь, а мне, наверно, пора, – я попыталась встать, но кто ж мне даст.
– Лира, – он все-таки поднялся вместе со мной и пересел на сухой ковер, – сейчас я понимаю, что тогда, на корабле, обидел тебя. Хотя не понимаю, почему ты сбежала, вместо того чтоб поговорить.
– Это не моя тайна, я просто умерла бы спустя месяц или полтора, – ответила тихо.
– Вот как, – еще один пристальный взгляд я выдержала. – Но хоть весточку ты послать могла, записку там?
– И ты бы ее не отследил? – мне даже любопытно стало.
– Отследил бы, конечно, что за вопрос, – я только хмыкнула. – Ты пропала, а я не знал, что думать, утонула ты, или покинула страну, или…
– Видела, как ты сердился, – вспомнилось стремительно темнеющее над портом небо.
Он замолчал и опять сердито засопел, глядя куда-то поверх моего плеча.
– Чтоб научиться жить без тебя, ушло несколько месяцев, почти полгода. Я просто не мог никого подпустить к себе, кровь бесилась, – и вот вроде я должна проникнуться такой откровенностью, но я вспомнила, как прошли те месяцы у меня.
Перед глазами стояли раскисшие дороги, бесконечный дождь и ежедневная утренняя тошнота. А потом и не утренняя, когда мутило от самых неожиданных запахов. Вспомнился храм, выворачивающая наизнанку боль и панический всепоглощающий страх за крохотный комочек жизни, зародившийся внутри. Вспомнились последние месяцы беременности и то, что пришлось переехать на первый этаж, так как лестницу мне было уже не осилить. И пережитые роды, когда неимоверное напряжение, боль и снова боль, наконец, сменились необычайной легкостью. И счастьем, когда я увидела своих малышей. Даже бессонные ночи в детской вспомнились, хотя Мадлен, няня и кормилица здорово облегчали жизнь.
Как-то на фоне этого полугодовое воздержание Арвана не просто не впечатляло, а вызывало волну дикой обиды и негодования.
– Ничего, ты потом быстренько наверстал, – теперь сердито сопела уже я, а Арван смотрел с откровенным недоумением, не понимая, что вызвало такую перемену в моем настроении.
– Лира? – вдоль позвоночника побежали мурашки, то ли от поглаживания, то ли от этого баритона, – в конце концов, это ты меня бросила, а я не монах.
– Ты не монах, ты кобель.
– Можно подумать, ты читала проповеди в том виде, в котором я тебя встретил сегодня, – его рука зарылась мне в волосы, внося еще больший беспорядок. – Кстати, мне хочется его убить.
Ну вот, уже ревность. Он сказал это спокойно, даже мечтательно как-то, но я поняла – не шутит.
– Им и так досталось, – соблазн натравить Арвана на своих обидчиков был высок. Но я сдержалась.
– Им? – я внезапно оказалась лежащей на ковре, придавленной к полу.
– Ну, ты же не пойдешь убивать беспомощных, бессознательных, связанных людей? – а напрягшийся было брюнет вдруг расхохотался.
– Твои методы не меняются, – он вдруг наклонился и, коротко поцеловав меня, добавил серьезно: – Только со мной номер больше не пройдет.
Провела пальцами вдоль замеченного ранее кожаного браслета над локтем. Вставленные в него камни тускло поблескивали: черная капелька, опаловый кабошон в оправе, длинный кристалл турмалина и до боли знакомая мне бирюза.
– Подстраховался? – он довольно кивнул, прилег рядом, а я протянула обиженно: – Значит, усыпить тебя теперь не получится?
– Нет.
– А если канделябром по голове? – включился исследовательский азарт.
– Да с тобой опасно иметь дело! – Арван, поглаживающий мой живот и спускавшийся пальцами все ниже, даже оторвался от своего занятия и весело глянул на меня. – Но тоже нет, краткосрочный физический щит отразит удар.
– Хм, – я заинтересованно поглядела на камни, уже примерно представляя, какой для чего.
Черная капля – маскировочные чары, бирюза – защита сознания, опал – щит.
– А если ударить дважды?
– С кем я связался? – он поднял глаза к потолку. – И не озирайся, канделябров тут нет, освещение магическое. Второй удар тоже будет отражен, для этого тут накопитель.
– А третий? – значит, турмалин и есть накопитель, хочу такой браслет.
– Ты правда думаешь, что я буду стоять и ждать, пока меня трижды ударят канделябром? – он уже откровенно потешался и вдруг наклонился, выдохнул в губы: – Не отпущу.
– Арван, у тебя невеста есть.
– Официально она станет мне невестой только завтра.
– Но станет же.
– Лира, – я оказалась притиснута к горячему боку, – это договорной брак. Я сам его долго добивался.
Я грустно улыбнулась. Началась лапша на уши. Дорогая, я буду любить только тебя, а жена – это просто политика. Арван же помолчал, словно сомневаясь, говорить ли дальше, но продолжил:
