Но это видение! Это был пляж, красивый узкий участок бледного пляжа на берегу озера, такое широкое озеро, что не видно горизонта, такой вид, когда смотришь на океан. Мои одноклассники, я видела некоторых из них, но единственная, кого я узнала - Эйден, с ее вьющимися волосами, я играю с ними, когда они болтаются. И Кларисса! Я увидела Клариссу; я знала, что это она, ведь я слышала ее голос, да я бы где угодно узнала этот голос и голубая глаза, такого же цвета как небо. Я забыла о синем. Синий!
Я плюхнулась на спину, постукивая по животу.
- Я не рассказала тебе о лучшей части.
- Ой, - другой ящик захлопывается. - Не могу найти свой лифчик, - бормочет она.
- Самое главное, что я увидела тебя.
- Ну и что? Я не так уж и красива, чтобы на меня смотреть.
- Не будь глупенькой! Это первый раз, когда я видела тебя ребенком! Твои волосы такие блестящие, и твое лицо. Ох, Фиа, ты красивая. Ты такая, такая красивая. Я знаю, я видела именно тебя. - Слезы катятся с моих глаз. Я на кровати Фии, кровать пахнет ею, сладкой ванилью, и сейчас я знаю, какой у нее запах.
Она была здесь, на пляже. Она оглянулась на секунду, посмотреть, как толпа гоняет мяч.
Она не выглядела счастливой. Интересно, всегда ли она так выглядит. Или наверно я уже не помню, как выглядит счастье. Но даже с ее сросшимися бровями, с ее плотно натянутым ртом, даже тогда она красива. И когда она бежала, так изящно, как пишут в книгах.
- Ты прекрасна, - говорит она со вздохом. - И я рада, что ты увидела что-то счастливое. Действительно. Это удивительно. Я надеюсь. Я надеюсь, ты хранишь счастливые моменты. Ты заслуживаешь этого.
- Может в следующий раз они возьмут нас на Бродвей, я смогу увидеть это заранее и разрушить им весь кайф для тебя.
Фиа выпускает сухой смешок.
- Ты сделаешь это. В любом случае ненавижу мюзиклы.
Наша дверь распахивается.
- Где проходили твои занятия сегодня, Фиа? - Говорит Эйден, а потом они обе громко вскрикивают, и я чувствую, как рвется одеяло подо мной.
- СТУЧАТЬСЯ НАДО! - кричит Фия. Я никогда не слышала ее такой злой.
Я машу рукой в воздухе.
- Да успокойся. Эйден не должна стучаться. Стоп, подожди – ты что голая? Она увидела тебя голой? - Я хихикаю, голова до сих пор кружится от счастья, все еще вижу пляж. Я знаю, как выглядит Эйден. Мне хочется снова прикоснуться к ее волосам; это было в моем видении. Теперь, когда она здесь, мне не обязательно представлять ее и копаться в моих видениях. Я знаю. - У Фии большие сиськи? Она мне все равно не скажет, посмотри для меня. - Никто не смеется. - Ладно, шучу.
- Что с тобой случилось? - спрашивает Эйден. Она напугана.
Фиа топает к двери.
- Заткнись. Убирайся из нашей комнаты.
- Что случилось? - Я сажусь.
- Ее тело…, - говорит Эйден.
- Я ЖЕ СКАЗАЛА, ЗАМОЛЧИ.
- Нет, скажи мне, что не так. Эйден, что я не вижу? Что случилось?
- Она вся в синяках и порезах! Ее живот, ее руки тоже! Что же это…
- Убирайся из комнаты!
Эйден вопит, я слышу их шаги, потом захлопывается дверь и Фиа тяжело дышит.
- О чем она говорит?
- Да ни о чем. Эйден идиотка. Ненавижу ее.
- Она бы просто так не говорила об этом! - Я поднимаюсь и тянусь к Фие. Она всегда тянет руки ко мне навстречу. Но мои руки натыкаются только на воздух. Она стоит в нескольких шагах от меня.
Раньше она никогда не пряталась от моих прикосновений.
- Ты действительно в синяках и порезах? - Я уже не шепчу. Я двигаюсь вперед и наконец-то чувствую ее. Она не двигается. Я тяну одеяло в сторону и подвигаюсь к ее животу. Он гладкий. Я могу чувствовать ее резкие вдохи, когда я дотрагиваюсь, на ее ребре чувствую порез. Выше еще один. Я тяну ее руку и понимаю, что все это время на ней была одета кофта с длинными рукавами – почему я не заметила этого? Длинный порез на предплечье, другой на плече.
- Как это случилось?
-Тренировки, - говорит она с хладнокровием.
- Какие еще тренировки?
- Последний раз боролись на ножах.
- Они обучают тебя борьбе на ножах? Я думала, что ты ходишь на гимнастику и занятия по самообороне!
- По-видимому, они к этому очень серьезно относятся.
Я сжимаю ее руку, наверно ей больно, но я не могу ее отпустить. Не могу, потому что не могу видеть ее. Она вздыхает.
- Они учат меня драться. Ножи – это новый метод. До этого был просто рукопашный бой.
- Как карате? - Карате это нормально, дети занимаются этим постоянно. Но не с ножами, однако.
- Как уличная борьба. У них настоящие ножи. У меня есть один пластиковый. Я не должна останавливаться, пока не нанесу удар. И не важно, сколько раз меня порезали.
- Нет.
- Все нормально, Энни. Меня больше не поранят. Они все старые. Они почти все на грани. У меня получается все лучше и лучше. - По ее голосу чувствую все эти ножи, порезы на ее коже, ее красивой, бледной коже, бледной как песок на пляже, где я видела ее.
- Почему ты мне не рассказала? - Я пячусь назад, тащу ее за собой, пока мои ноги не касаются кровати и я могу опуститься. Мои пальцы касаются ее рук.
- Да не велика проблема.
