Хорошо дышалось, шагалось, улыбалось, дело-то к весне, ведь на носу март. Это на Севере стужа и метели, а здесь вот-вот все зальется солнцем, зеленью и… но зазвонил телефон. Зое пришлось добежать до ближайшей скамейки, поставить пакеты, достать смартфон… звонок прекратился. Зоя посмотрела, кто звонил, после чего у нее подкосились ноги, она присела на скамейку… Ой-ой, руки тоже дрожали – пальцы бешено тряслись. Но тут она вспомнила, что этого не может быть, просто потому, что невозможно.
– Нет. Нет и нет, невозможно, – убеждала себя вслух Зоя. – Он ведь сдох. Его убили… убили… А если не убили? Вдруг это прикол?
С одной стороны, невозможно, с другой – проблема не испарилась, в этой жизни все случается, даже мертвые иногда оживают. Но проблема застряла в мозгу, как острая игла. Зоя постукивала смартфоном по ладони, раздумывая, позвонить самой или дождаться, когда снова позвонит чел с чужого, но хорошо знакомого ей номера.
Она столько времени скрывалась в глуши, наврала в деканате, будто оба родителя попали в аварию, выжили, требуют постоянного ухода, так как лежачие. В универе вошли в положение, восхитились заботливой дочерью и согласились на дистанционное обучение до тех пор, пока родители смогут обходиться без ее помощи. На что Зоя рассчитывала? А черт его знает. На чудо. До этого благословенного дня возвращаться она не собиралась, что означало – навсегда распрощалась с альма-матер, готовясь к заочному обучению, но человек надеется на лучшее. И вдруг чудо свершилось, поэтому она вернулась…
Снова зазвонила трубка, номер тот же. Зоя выдержала паузу провела пальчиком по смартфону, затем нажала на громкую связь и запись.
– Алло, я слушаю, – постаралась придать голосу беззаботности.
Голос в трубке зазвучал глухо, механически, есть программы, изменяющие голос до неузнаваемости:
– Ну что, курица, слилась? Думала, про тебя забыли?
– Ты кто? Откуда у тебя этот номер?
– Предупреждаю, вякнешь хоть слово легавым…
– Про что? – прикинулась дурочкой Зоя. – Конкретно можешь сказать?
– Сама знаешь, чмошница.
– Полегче с хамством. Что я должна утаить от легавых?
Гудки. Разумеется, она знает, о чем ее предупредил искаженный голос, но откуда этот голос узнал, что она свидетельница? Откуда у него номер Ильи? Зоя ничего не понимала, кроме того, что ее трясет, будто пальцы вставили в розетку.
– Рано я приехала, рано…
Нужно взять голову в руки и вспомнить, кто там еще был.
– Господи, да не было же никого, не было… – произнесла она вслух. – Кто же меня видел? Кто? Надо вспомнить все, что мне встретилось тогда…
Но прошло много времени для восстановления в памяти деталей, впрочем, Зоя часто вспоминала тот страшный вечер, когда видишь, что на твоих глазах убивают человека… Тот вечер изменил ее саму, отношение к жизни, тогда за секунду Зойка поняла, что главное, а что не стоит и полушки, как говорили в старину. А как убегала тогда, ей снилось каждую ночь. Поначалу снилось. Поначалу…
Новый день начался с того, что Терехов с Феликсом собрались ехать в университет и переговорить с преподавателями. Скудность информации об убитом не давала возможности построить убедительную версию, да, есть предположения, но и только. Это расстраивало, времени-то прошло много, а группа Терехова не определилась. Тупик – вот что у них. И надежда мала на студентов, ведь Женька с Вениамином не дураки, но стопроцентно полезных ребят на курсе не нашли. Да и что они могут знать, эти золотые детки? Однако от Терехова ждали распоряжений, он обратился конкретно к Жене и Вениамину:
– Итак, ребятки, вы занимаетесь нашими текущими делами. (Сорин скривился, будто лимон ел.) Женя, изобрази радость на лице. (Сорин продемонстрировал на секунду улыбку.) Спасибо. И попутно наведывайтесь в две квартиры соседей Ильи.
– Честно говоря, мы про них забыли, – признался Веня.
– Молодцы, – бросил Павел, поднимая трубку, потому что позвонили по внутренней связи. – Терехов слушает.
– Тут к вам просится парень по фамилии… Никишин. Ему срочно надо.
– Никишин… – наморщился Павел, вспоминая. – Я уже слышал эту фамилию…
– Студебеккер, – вскинулся Вениамин. – Он в нашем списке есть, но вы же решили начать с этого… Сербина, которого мы в универе не опрашивали, он на другом факультете учится. Вы его на завтра вызвали.
– Павел Игоревич, – раздался в трубке голос дежурного, – пропустить?
– Конечно, раз ему срочно надо, – сказал Терехов, положил трубку и выпятил нижнюю губу. – После ваших опросов к нам рвется студент? Вы же два раза с ним разговаривали, да? Интересно… очень интересно, что Никишина заставило добровольно явиться к нам.
– Надо было спросить, он с адвокатом или один, – съехидничал Женя.
– Нас бы предупредили, – бросил Феликс.
Пару минут спустя в дверь постучали, после заглянул Болек:
– Можно?
Терехов пригласил его и показал на «горячий» стул (название дал Сорин), куда садятся и подозреваемые, и свидетели. Болеслав уселся весь взъерошенный, взмокший, решительный, взволнованный.
