Сначала я снимал ее на фоне горящих свечей или со свечами и с Ильей на заднем плане. Потом они сели на диван рядышком вплотную друг к другу, я начал съемки обоих: он наливает шампанское, они чокаются, Диана пьет, ест конфету, поцелуй. Целовались они первый раз, пришлось уговаривать девушку. Вообще-то, уговаривали недолго, она же выпила, а Илья внешне так… ничего был, девчонки на него западали, но я не замечал, чтобы кому-то он отдавал особое предпочтение. Моя работа закончилась, я стал собирать свой кофр, Дина ушла в туалет, я не выдержал и ляпнул:
– Ты про женитьбу шутил?
– Какие шутки? Я безумно влюблен.
Естественно, я не поверил:
– Да ладно. Когда чел влюблен, это видно, а ты… ты разыгрываешь влюбленного, между прочим, неубедительно. Я бы тебя сразу раскусил.
– Это твое мнение.
– Конечно, мое. Жаль, что она не видит твоей фальши. Значит, классики не зря писали, что у женщин эротическая зона – уши.
Во время нашего короткого диалога он менял бокалы на чистые, после моей фразы выпрямился и выставил палец, едва не ткнув мне в лицо:
– Не вздумай внушить ей эту мысль. Согласись, у каждого есть голова на плечах, Диана тоже ее имеет, значит, мою невесту, хотя она еще этого не знает, все устраивает. У нее папа невероятно могущественный, это все, что нужно мне на данный момент. Поэтому какая бы она ни была, хоть каргой старой, хоть дурой набитой, мне Дианочка нравится, обожаю ее.
Я четко слышал провокационный цинизм в его словах и интонации, но ничего не сказал, мне его позиция не понравилась, а убеждать в обратном – дело бесперспективное. И он прав: у Дианы есть голова на плечах, если она не видит правды, значит, не хочет видеть. Я решил больше не лезть не в свои дела, на какой-то миг отвлекся, упаковывая камеру, а когда обернулся… Илья высыпал в бокал Дианы какой-то порошок, делал это тайком, затем залил шампанским. Он не думал, что я не замечу.
– Ты что сделал? – подскочил я к нему. – Ты что насыпал девчонке?
– Тихо, тихо, кекс, – зашипел Илья мне в лицо. – Ничего страшного, Дианочка заснет, я положу ее во второй комнате, она поспит… просто поспит, и все. А завтра кофе в постель, цветы-кольцо и предложу ей себя любимого на веки вечные.
– А без снотворного не можешь обойтись? – в ответ прошипел я.
– Без этого она уйдет, потому что боится папы! – разозлился Илья. – А мне надо, чтобы осталась! Но если продашь меня… я скажу, что это ты сыпал порошок в ее бокал с неясной целью, а я поймал тебя за руку. Она поверит мне. А знаешь, почему поверит? Потому что я нравлюсь ей, очень сильно нравлюсь. Усек?
Я не усек, а разозлился. Недаром за его спиной поговаривали, что с ним лучше не связываться. Ничего ему не сказав, я отправился в прихожую за сумкой, в которой ношу камеру и все для съемок, ее повесил сразу у входа. Прихожая длинная, пока снимал сумку, не слышал, как Диана вернулась в комнату… и не видел, потому что спиной стоял… Вернулся с сумкой, чтобы уложить объективы, штатив и… и всякое такое, а Диана уже пила из бокала.
Я, дурак, не рискнул зайти в ванную, слышал по текущей воде, что она там, но не рискнул. Не предупредил ее о снотворном и через минуту пожалел об этом. Я разозлился и на себя, и на Илью, и на дуру наивную, смотрелась бы в зеркало чаще, не пришла бы сюда поздно вечером и не повелась на сладкие слова.
Вдруг слышу хрип за спиной. Мелькнуло в голове: что еще устроил Илья? Я обернулся… и у меня зашлось сердце от ужаса. Это правда выглядело страшно: Диана в кресле корчилась в судорогах, раздирала свое горло пальцами, ртом хватала воздух, как рыба на песке, глаза вытаращены и невидящие… Илья стоял со стаканом воды, протягивал ей и что-то лепетал. Я кинулся к Диане, закричав:
– Ты что с ней сделал?
– Ничего, – огрызнулся он. – Ничего, клянусь. Вдруг упала… Она припадочная. Больная! Я не знал…
– Вызывай скорую! Быстрей!
– Пройдет… Давай положим ее… может, легче станет?
Я стал искать свою трубку, она осталась в жилете, пришлось бежать туда, вернулся с телефоном, но не помнил номера скорой, ни разу не приходилось пользоваться. Не успел набрать в поисковой строке, а Илья очутился возле меня, вырвал смартфон.
– Отдай! – Я набычился. Я был страшно зол.
– Не кипи, – пятился он, а я наступал. – Сейчас пройдет у нее припадок…
– Она задыхается! – заорал я. – Ей нужна помощь!
– Пройдет, пройдет…
– Ты урод! Отдай трубу, скотина!
Пока мы препирались, Диана затихла. Я подбежал к ней, потряс за плечи, а реакции ноль. Сначала я растерялся. Потом дошло: не дышит. У меня прямо все из груди рухнуло куда-то вниз, стало страшно. Я переложил ее на пол, послушал сердце – оно не билось. Представляете? В голове одна мысль сверлила: спасай! Я стал делать искусственное дыхание, больше не знал, чем помочь, а Илья стоял идиотом с моим смартфоном в руках. Я старался, честное слово, все вспомнил, что когда-то слышал или видел, школьные уроки по ОБЖ, но мои усилия не помогли. Я выдохся и еле поднялся на ноги.
