Мистер Уайт сжал челюсти и перевел взгляд на Кейт и Стэна за моей спиной, будто надеялся, что они могут на меня повлиять. Повлиять они, может, и хотели, судя по лицам, но не могли. Начальник безопасности вздохнул и с недовольным видом кивнул.
- Что ж, прошу за мной.
Под нос себе он пробормотал еще что-то о неблагодарности работы, но я сделал вид, что не услышал.
- Зачем тебе это? - Китти, незаметно тронула меня за рукав. - Только не говори, что хочешь посмотреть в глаза этому уроду!
- Хорошо, я тогда промолчу, - кивнул я, шествуя по коридорам министерства под накинутым в шесть рук отводом глаз. Заклинание с каждым скользнувшим по мне взглядом трещало по швам и грозилось развалиться - не созданы эти чары для продолжительного использования, но мне много и не нужно было - протянуть до кабинета министра.
- Серьезно? - Я промолчал. Более чем.
Я должен был присутствовать на моменте, когда того, кто попытался меня убить, упекут за решетку. Я должен посмотреть ему в глаза. Я должен своим присутствием дать понять всем, что Феррерс не прячется за чужими спинами. И какая участь будет ожидать каждого, кто попробует причинить мне вред, вне зависимости от того, как высоко он находится. И я мог бы оставить это дело исключительно на совесть полиции и безопасников, но так будет лучше. Правильнее. Выигрышнее.
- Министр у себя? - спокойно и даже доброжелательно поинтересовался офицер полиции, когда секретарь изумленно уставилась на ввалившуюся в приемную толпу - пятеро полицейских, начальник службы безопасности, Стэн, Кейт...
-Да, но... - Один? - так же спокойно перебил офицер. - Нет, но... - Благодарю. Будьте любезны, на всякий случай, покиньте приемную. - Но... - растерянную женщину на этом слове, кажется, заклинило, но мистер Уайт так зыркнул, сдвинув брови, что она вылетела из комнаты, как ошпаренная.
Когда мы вошли я едва сдержал восхищенный присвист. Лучшего момента выбрать было просто нельзя - господин министр давал интервью. Репортер, сидевший в кресле, оборвался на полуслове, а оператор в синей жилетке первого канала изумленно обернулся. Министр остался невозмутим, только в глазах мелькнуло раздражение.
- Господа, я не знаю, чем обязан вашему вторжению, но не могли бы вы подождать хотя бы, пока я закончу разговор?
- Боюсь, что нет, господин министр, - тон офицера был безукоризненно вежлив, но непреклонен.
- Вы задержаны по обвинению в покушении на жизнь мистера Эдварда Феррерса.
Эффект эти слова произвели неизгладимый. Репортер вскинулся и подтянулся разом став похож на великолепно выдрессированного спаниеля, а оператор с таким невозмутимым профессионализмом мгновенно передвинул камеру так, чтобы в кадр попали и вошедшие, и министр, что вызвал мое неподдельное восхищение. Надо признать, Уиллоу умел держать лицо - на нем не дрогнул ни мускул.
- Простите? - медленно переспросил он, будто и впрямь не расслышал.
- Я прошу вас проследовать со мной в полицейский участок для составления протокола. В случае оказания сопротивления при задержании, мы имеем право применить силу. Со своей стороны, вы имеете право на защитника и право хранить молчание.
Формальная скороговорка звучала в тишине кабинета как-то чуждо и неестественно.
- Прошу прощения, офицер, - министр не торопился подниматься из кресла и отдаваться в руки правосудия, и я почувствовал, как напряглись все присутствующие. - Но я не понимаю, о чем вы говорите. Какое отношение я могу иметь к убийству мистера Феррерса?
Он мазнул нарочито рассеянным взглядом по набившимся в кабинет людям, «отвод» снова пошел трещинами и на этот раз я не стал его удерживать титаническим усилием воли. Заклинание схлынуло, кольнув холодными иголками кожу, и уставившись в расширившиеся от изумления глаза того, кто жаждал моей смерти, я поправил:
- Покушению на жизнь, мистер Уиллоу.
Эта немая сцена, по моему скромному мнению, была достойна высшей кинематографической награды. С лица министра схлынули все краски, оператор так вцепился в камеру, что разлучить его с ней не смогла бы и смерть, а репортер, судя по всему, едва удержался от того, чтобы броситься ко мне с вопросами и микрофоном наперевес. Вместо этого он по-хамелеоновски слился с обивкой кресла, прикидываясь, что его тут вообще нет - чтобы ненароком не сообразили и не выставили. Переживал он, впрочем, зря. Полиция была слишком сосредоточена на министре, а мне огласка не мешала, очень даже наоборот.
- Вы живы? Как такое возможно?...
- Не вашими стараниями, к сожалению, - скорбно признал я, не удержавшись.
Он все понял. Понял, что я не явился бы сюда без железных доказательств. Понял, что игра проиграна. И нельзя ни отступить, ни перекинуть вину на кого-то другого. Мне было интересно, как он поведет себя дальше. Сбежит? Закатит скандал? Окажет то самое сопротивление, которое ведет за собой применение силы? Ни то, ни другое, ни третье. Очевидно, мистер Уиллоу все же умел с достоинством принимать поражение, потому что он неторопливо поднялся, тяжело опершись ладонями о колени и двинулся к нам, сцепив руки перед собой в замок, будто уже готовил их для наручников.
