Я развернулась у подножия лестницы и побежала по ступенькам. Фин встретил меня наверху.
Я подняла на него глаза.
— Ты сделал домашнее задание? — спросила я и увидела, как его лицо окаменело.
С тех пор, как я вернулась домой, поняла одну вещь — Фину не нужна была нянька или я со своими материнскими замашками. Я попробовала однажды, но он меня заткнул. Затем, вскоре после этого, я обнаружила, что ему это не нужно. Он сделал домашнее задание, и не только, он убедил своего брата сделать свою. Он следил за всем, что нужно было видеть, например, закрывал дом на ночь, выключал свет, проверял, заперты ли двери, тихонько шептал брату спокойной ночи. Он без труда вжился в роль Дэррина в доме Холлидеев. Удивительно, но в семнадцать лет, очень скоро после смерти отца, он увидел, что нужно делать, и уже знал, чего хочет от своей жизни. Таким образом, он взял на себя роль хозяина дома без каких-либо претензий и жалоб.
Так что указание с моей стороны, что я его воспринимаю все еще ребенком, совсем не приветствовалось.
— Я… — начал он, но я его перебила.
— Видишь ли, Кларисса зашла договориться о верховой езде и потом прошвырнуться по магазинам. — Жесткость исчезла с лица Фина, глаза стали настороженными, я продолжила: — Затем она обмолвилась, что еще не сделала домашние уроки. Прошло много времени с тех пор, как я училась в средней школе, но помню, что делать уроки было гораздо веселее в компании. Не говоря уже о том, что старшеклассник всегда может помочь, если возникли какие-то трудности. Как думаешь, ты мог бы помочь Рис с уроками?
Его глаза теперь были не только настороженными, но и горящими.
— Да, — тихо произнес он, и я утаила свою усмешку.
Добавив:
— Ну, ей, скорее всего не нужна помощь, чтобы забрать из дома тетради и учебники, вы двое могли бы заниматься здесь за кухонным столом. Но держу пари, она была бы не против компании, сейчас она внизу, на кухне.
Фин выдержал мой взгляд. Затем вздернул подбородок и мгновенно направился к лестнице.
Да, моему Финли нравилась Рис Хейнс.
Я быстро схватила его за руку, прежде чем он успел исчезнуть.
— Две вещи, милый, — сказала я, когда он перевел взгляд на меня.
У меня снова дернулся подбородок.
Боже, вылитый Даррин.
Я набрала в грудь воздуха и тихим голосом напомнила ему:
— Ей пятнадцать, и ее отец — полицейский.
— Знаю, — прошептал Фин.
Мои пальцы сильнее впились в его бицепс, я продолжила:
— Держу пари, что знаешь. Но я повторю: она молода, ты ей нравишься, и в ее жизни были только хорошие мужчины, поэтому она доверяет тебе, и ты должен сохранить ее доверие. Если не сохранишь, то будешь отчитываться перед ее отцом, а он не тот человек, чьим уважением стоит пренебрегать. Ты понял меня?
Фин выдержал мой взгляд, на его щеке задергался мускул. Он любил меня, но в этот момент он злился на меня. И злился он, потому что ему было не насрать на Рис, да, еще и потому, что я напомнила ему о таких вещах, он решил, что я думала о нем именно так, будто он был определенным типом парней, которым по своей фактуре мог бы быть, но он не собирался быть с Рис таким.
Я приблизилась и прошептала:
— У меня складывается впечатление, что ее мать не самая лучшая мать на земле. Кто-то должен присматривать за ней. Она мне нравится. Поэтому решила, что буду присматривать за ней. Вот почему я так тебе говорю.
Он выдержал мой взгляд, мускул на его щеке перестал дергаться, пробормотав:
— Хорошо. Потому что она нуждается в женской заботе, потому что ее мама чертова сука.
Вот оно. Подтверждение моих догадок.
Я убрала руку с его плеча и подбодрила:
— Иди, веселись, и, знаешь, если вы не управитесь до ужина, будет ведь жаль, если ей придется мчаться через поле к себе домой, чтобы поесть. Она должна остаться у нас. Я буду счастлива позвонить ее отцу, если так будет.
Это вызвало у меня усмешку.
— Я мог бы узнать, но думаю, что у Риси полно домашних заданий, — сообщил мне Фин. — Ей определенно придется остаться у нас на ужин.
Риси.
Мило.
Если он так ее называет, наверное, ей нравится.
— Тогда мне лучше заранее позвонить Майку, — пробормотала я.
— Ага.
Я улыбнулась ему.
Он улыбнулся мне в ответ.
Затем побежал вниз по лестнице.
Я прислушивалась, так поступила бы любая беспокойная тетушка-сваха, как только услышала доносящееся снизу бормотание и открывающуюся и закрывающуюся заднюю дверь, бросилась в конец коридора и выглянула в окно, чтобы подглядеть за двумя подростками, идущими по полю. При этом не испытывая никаких угрызений совести, наоборот, я испытывала восторг, когда на трети пути по полю Фину надоело стесняться Рис, и он, поддразнивая, толкнул ее. Она отлетела в сторону, и Фин, естественно, должен был ее поймать, чтобы она случайно не упала, что он и сделал, схватив ее за руку и притянув к себе.
Не отпустив ее руку.
Я наблюдала, как она откинула голову назад, глядя в его сторону, улыбаясь ему.
Фин делал то же самое, но смотрел сверху вниз на нее, в то же время притягивая ее ближе.
Серьезно, моему племяннику было все же семнадцать.
