— Просто чтобы ты знал, как только она придет домой, если ты увидишь у нее опухшие глаза, она плакала вместе со мной.
— Вот черт, — повторил он невнятно.
— Все хорошо, — заверила я его.
— Не хочешь зайти? — предложил он.
— Если я зайду, то останусь у вас жить.
Это было встречено молчанием.
Я подумала отчасти потому, что Майк рассматривал этот вопрос — с тех пор, как мы вернулись домой из Техаса. Если Рис не была у нас на ферме и мне не приходилось сопровождать ее по магазинам, я обитала у него дома (с Фином). На самом деле, обычно как по расписанию Рис приходила заниматься с Фином после школы, а когда Майк возвращался домой, мы все шли к нему ужинать и тусоваться.
Я также предположила, что тишина была вызвана тем фактом, что в данный момент я искала квартиру. И щедро делилась с Майком результатами поиска квартиры, охотясь за предложениями Бурга, — времяпрепровождение, о котором я и не подозревала, будет таким бесплодным и раздражающим. Эти исследования всегда приводили его в плохое настроение не потому, что они были бесплодны и раздражали меня. Нет, а потому, что он любил меня, а я любила его. И потому, что он любил проводить время со мной, и он знал, что мне нравилось проводить время с ним. Еще и потому, что он знал, что мне было нелегко со всем этим дерьмом, кружащим вокруг меня, и ему нравилось быть рядом, чтобы четко знать, что со мной все в порядке, а если нет, то сделать так, чтобы я была в порядке. А еще и потому, что он любил заниматься со мной сексом и знал, что мне нравится заниматься с ним сексом. И это было потому, что нам нравилось спать в объятиях друг друга.
Если бы у него не было детей, не сомневаюсь, что предложение переехать было бы уже давно сделано.
Поскольку он его не делал, Майк был таким отцом, каким был Майк, еще какое-то время это явно не произойдет.
Что он находил чуть более чем раздражающим.
Майк прервал молчание словами:
— Ты хочешь, чтобы я пришел?
— Со мной все нормально, дорогой, — мягко сказала я.
Снова было встречено молчанием, и это молчание удивило меня.
Когда молчание стало затягиваться, я произнесла:
— Майк?
— Господи, черт побери, ты же прямо рядом, бл*дь, за соседской дверью.
Точно. Майк не был сторонником ругани, но обильно сыпал ругательствами, когда серьезно злился. А он разозлился, потому что я сказала, что плакала, а он был слишком далеко, чтобы что-то с этим сделать, хотя был совсем рядом.
— Малыш, я в порядке. Обещаю, — прошептала я.
— Хотел бы убедиться в этом сам, Дасти, — ответил Майк.
Серьезно, без шуток, я любила этого мужчину.
— Хорошо, тогда дай мне полчаса. Фин вернется, я приду, — сдалась я.
— Почему полчаса?
— Эм… — Черт! — Ну, хочу проверить, сделал ли Кирби домашнюю работу и собирается ли он ложиться спать.
Тишина, затем:
— Чушь собачья.
Я сжала губы.
Снова тишина, затем:
— Полчаса, Ангел.
Он был таким хорошим отцом.
— Полчаса, детка.
Затем последовало еще большее молчание:
— Хочу встретиться с твоими слезами лицом к лицу, но не могу дождаться, потому что, когда ты плачешь, я должен знать. Если ты скажешь «да», я не буду ждать полчаса. Фин может воспользоваться задней калиткой, а я приеду.
Вот оно что. Майк знал уловку с задней калиткой. Хотя, не удивительно, он же был парнем.
Майк продолжал говорить:
— Сегодня в кабинете директора ты вспомнила о Денни?
Я втянула в себя воздух.
Затем осторожно сказала:
— Может немного.
— Черт, я выхожу.
— Майк, — поспешно произнесла я. — Только немного. Я в порядке.
— Ты вспомнила сегодня, милая. Я видел. Я дал тебе время. Время вышло.
— Я приду через полчаса.
— Дасти…
— Майк, милый, со мной все будет хорошо, и ты можешь подождать полчаса.
И снова я получила в ответ молчание.
Затем он странно объявил:
— Даю еще две недели.
— Чему еще две недели? — Спросила я.
— Пока я не поговорю с детьми, чтобы они поняли, что их отец приглашает Дасти на ночь.
Мой живот скрутило, и это было приятно.
— Ты в деле? — спросил он.
— Если они согласятся, — ответила я.
— Согласятся, — пробормотал он.
Я ухмыльнулась.
— Теперь мне можно ходить по магазинам, покупая «взятки» для твоих детей? — Поинтересовалась я.
— Нет, — ответил он, и я усмехнулась.
— Хорошо, — пробормотала я сквозь свой тихий смех.
— Полчаса, Дасти, — приказал он, и моя улыбка осталась на месте.
— Полчаса, красавчик.
— Увидимся.
— Пока.
Я прикоснулась к экрану телефона. Затем улыбнулась в потолок.
Потом услышала, как мама крикнула:
— Кирби, милый, ты сделал домашнее задание?
На что последовало раздраженное:
— Да, бабуля!
Теперь у Кирби были Фин, я и бабушка, которые каждый вечер спрашивали, сделал ли он домашнее задание.
Очевидно, судя по его тону, ему это совсем не нравилось.
И я подумала, что это было забавно.
Поэтому расхохоталась.
17
Скрытые поцелуи
Майк стоял, прислонившись к кухонной стойке с кружкой кофе в руке, уставившись на своих детей за столом, руки Рис двигались по ее телефону, и он задавался вопросом, как, черт возьми, сказать то, что он должен был сказать.
Вот черт.
Прошло две недели после драки Фина. Две очень долгих недели.
Он должен был сказать.
Черт побери.
