Небольшой намек в четверг вечером и сегодня утром, проявление чувств на публике между нами — Майк хотел постепенно подвести этот наш процесс своим детям, я протянула руку, схватил его за руку и сжала. Он сжал в ответ. Я отпустила его руку и села на Муншайн.
Затем с немалым восхищением наблюдала, как Майк поднял свою пятнадцатилетнюю дочь, будто ей было всего четыре года, и усадил на лошадь позади меня.
— Увидимся, — крикнула я Майку, отступившему назад, когда я развернула Муншайн.
— Пока, пап! — произнесла Рис, и ее голос звучал громче и оживленнее, чем я слышала ранее.
— Пока, — крикнул в ответ Майк, и я двинула Муншайн.
Как только мы миновали ворота, повернула голову и сказала:
— Держись крепче, Рис. Я собираюсь пустить Муншайн галопом.
Она держалась крепче, а затем задала вопрос, впервые заинтересовав меня:
— Ее зовут Муншайн?
— Да, — ответила я, когда мы перешли с ходьбы на галоп.
— Круто, — заявила она.
— Спасибо. Другую мою лошадь зовут Блейз.
— Потрясающе, — пробормотала она, когда я перевела Муншайн с обычного шага на легкий галоп.
Я не удивилась, когда мы подъехали к дому, увидев Фина, выходящего через черный ход, в крутой джинсовой куртке на овчине, своего фермерского мальчика. Он, наверное, видел, как я поехала к Майку. Он определенно видел седока позади меня, когда мы возвращались.
Я замедлила шаг, приблизившись к нему, и мне в голову пришла идея. И, как обычно, я последовала за своей идеей.
Я остановилась возле Фина, который посмотрел на меня и слегка улыбнулся, а затем посмотрел на Рис.
— Привет, Рис, — поздоровался он.
— Привет, Фин, — тихо ответила она.
Мой брат любил меня, каждый год он привозил ко мне свою семью, по крайней мере, один раз, но часто дважды. Обычно на День благодарения, Рождество или мой день рождения. Поскольку у меня были лошади, когда я смогла себе их позволить, это означало, что Финли и Кирби восседали на их спинах с тех пор, как были маленькими. А когда они подросли, то стали брать уроки езды у тети Дасти. Оба они прекрасно обходились с лошадьми, что было вполне естественно.
Фин вполне мог бы прогуляться с Муншайн и Рис, пока я готовилась к вечеринке по случаю дня рождения пятнадцатилетней девочки на несколько часов раньше, чем планировала.
Поэтому я спросила:
— Фин, милый, Муншайн нуждается в тренировке, а я должна подготовиться к выходу с Рис. Ей будет скучно тусоваться одной, пока я буду делать макияж и все такое. Не мог бы ты оказать мне услугу и покатать ее?
На лице Фина появилось выражение, от которого я старалась не испугаться, потому что если учесть, если бы Майк увидел это выражение на лице Фина, он схватил бы свою дочь и запер ее в подвале или, возможно, немедленно застрелил бы Фина из своего табельного оружия.
— Конечно, — небрежно ответил Фин.
Похоже, я нашла проблемы на свою задницу.
Я подавила усмешку и повернулась, взглянув на Клариссу, которая смотрела на Фина сверху вниз, будто собиралась облить его шоколадным соусом и съесть.
О боже, определенно мне не стоило торопиться и идти на поводу своей идеи.
И все же оставалось только смириться с этим, и пожинать плоды.
— Ты не против, Рис? — спросила я, она оторвала взгляд от Фина и посмотрела на меня.
— Э-э… конечно, нет, — тихо ответила она.
— Отлично, — произнесла я, бросила поводья Фину, который легко их поймал, и развернул мою ногу вперед. Я вытащила другую ногу из стремени, в последнюю секунду повернулась, ухватившись за край седла, чтобы сдержать падение, умело соскользнула вниз по боку Муншайн.
Фин мгновенно двинулся вперед, но я поймала его за предплечье.
Он посмотрел на меня сверху вниз, я придвинулась вплотную, откинув голову назад, удерживая его взгляд.
— Она — драгоценный груз, Фин, — прошептала я очень тихо.
— Я знаю, — прошептал он в ответ, и мои пальцы напряглись вокруг его предплечья.
— Я знаю, что ты знаешь, милый, — продолжала я шептать. — И хорошо бы дать ей понять, что ты знаешь это.
Он выдержал мой взгляд, его глаза вспыхнули, мне понравилось, отчего мой желудок сделал небольшое сальто.
Я видела эту вспышку раньше много раз за эти годы, но я была ошеломлена, так рано увидев ее от Фина.
Глаза Дэррина так вспыхивали, когда он смотрел на Ронду. Каждый раз, когда он смотрел на нее, когда она была Рондой со своими причудами. Дэррин любил свою жену, несмотря на все ее странности. Именно они привлекали его к ней. Мой брат был человеком, у которого был глубокий защитный рефлекс. Настолько глубокий, что у него оставались излишки тонн этого рефлекса. Поэтому он нашел себе женщину, нуждающуюся в нем, женщину, которую он мог защищать ежедневно, а также любить. Женщину, о которой мог заботиться.
Мне казалось, что Рис была совсем не похожа на Ронду.
Но по этой вспышке в глазах своего племянника, я поняла одно — он был похож на Дэррина.
Ему нравилась Рис, и он не допустил бы причинение ей боли или вреда кем-либо, более того, он был взволнован возможностью продемонстрировать это.
