— Конечно, — я взглянула на нее, — ты хочешь?
Она кивнула.
Я посмотрела на глину.
— Можем начать в субботу?
— Было бы круто.
Я одарила ее улыбкой.
— Значит начинаем в субботу.
Она улыбнулась в ответ.
Я снова посмотрела на свой гончарный круг.
— Сделаешь этим мне одолжение. Мои малышки любят компанию. Ты им понравишься.
— Потрясающе, — прошептала она.
Снова тишина.
Затем:
— Эм... Дасти?
— Да?
— Мне, э-э, нужно сдать парочку джинсов. И бабушка с дедушкой прислали немного денег. Мне очень нравится браслет, который ты мне подарила, я не хочу спрашивать, сколько он стоит или что-то в этом роде, но хотела бы узнать, где ты его купила. Не могла бы ты, эм... может, хотела бы, эм... пройтись со мной по магазинам?
На этот раз я одарила ее улыбкой.
— Фан... чертовски... тастически. Мне бы понравилось. Моя подруга Джерра в Техасе, мне здесь не с кем ходить по магазинам. Мы надерем задницу какому-нибудь торговому центру, а потом сделаем что-нибудь девчачье, например, выпьем кофе на семь тысяч калорий, и пусть на нас все смотрят. После твоего урока верховой езды в субботу. Как тебе план?
Она улыбнулась, искренне, без колебаний, ее красивые карие глаза загорелись.
— Нравится.
Я снова посмотрела на свой круг, пробормотав:
— Есть чего ждать с нетерпением.
— Круто, — прошептала она, затем снова тишина, затем: — Эм... Я, ну, знаешь, ты учишь меня ездить на твоих лошадях и водишь по магазинам и все такое, и, может быть... — она замолчала, я расположила руки так, хотя глина продолжала двигаться, чтобы форма вазы не менялась, подняв на нее глаза.
Мягко сказав:
— Кларисса, милая, ты поймешь все, когда узнаешь меня получше, но нет ничего такого, о чем бы ты не могла со мной поговорить, ничего такого, о чем бы ты не могла меня спросить. Не смогу во всем с тобой соглашаться, и ты должна это понимать, но какую бы тему мы не затронули, я буду честна с тобой и откровенна. И кое-что из моей честности ты, возможно, не захочешь услышать. Но я готова с тобой говорить обо всем. Всегда. Так что, если у тебя есть что сказать или спросить, скажи. У меня есть все время в мире для тебя, дорогая, я обещаю. Запомни это.
Она уставилась на меня, приоткрыв губы, а затем выпалила:
— Я хочу, чтобы ты научила меня делать макияж, который ты сделала мне на день рождения. Никто никогда... — Она сделала паузу, а затем поспешно закончила: — Я училась сама, и у меня это не очень хорошо получается. Но это так. Поэтому я подумала, если ты не возражаешь, могла бы научить меня.
Я почувствовала, как что-то ударило меня в горло, и в то же время мне потребовалось все внимание, чтобы удержать свои руки на вазе, а не подняться на ноги, не выследить Одри Хэйнс и не надрать ей чертову задницу.
Передо мной стояла пятнадцатилетняя девушка, которая понятия не имела о силе своей красоты, но была брошена родной матерью на произвол судьбы.
Дело было не в макияже.
Это касалось всего.
Я содрогнулась, подумав, что произошло, когда у Рис начались месячные. Скорее всего ее подруги давали ей советы, и сама мысль об этом пугала меня до чертиков. Майк явно не мог заниматься этой проблемой. Во-первых, он не хотел бы ею заниматься. Во-вторых, он знал, как устроен женский организм, но сомневаюсь, что он мог бы объяснить достоинства тампонов по сравнению с прокладками или тампонов разных брендов по сравнению с другими тампонами и наоборот с прокладками. Он не мог посочувствовать, просветить и таким образом помочь облегчить ее страдания. Не мог обсуждать с ней перепады настроения перед приближением месячных.
Чертова Одри, чертова Хейнс.
Сука.
— Новый план. Ты приходишь в субботу утром, я учу тебя ездить верхом. Затем мы приводим себя в порядок, и я даю тебе советы, как сделать красоту еще более заметной. Потом во всем параде мы отправляемся в торговый центр, примеряем кучу вещей, сдаем твои джинсы, пьем кофе, и пусть все завидуют. Согласна?
Она улыбнулась и прошептала:
— Да.
— Отлично, — пробормотала я, затем снова посмотрела на вазу.
Снова воцарилась тишина. Эта пауза продолжалась дольше предыдущих.
Так долго продолжалась, что я уже собиралась сама заполнить ее, когда Рис вдруг пропищала:
— Дасти?
— Детка, — прошептала я, улыбаясь своей вазе, — я — вся внимание.
Она хихикнула.
Мне это понравилось. Ее смех был мягким и красивым, как и ее голос.
Затем она спросила:
— Ты сказала, что я могу говорить с тобой, о чем угодно?
— Да.
— Эм... Фин пригласил меня на свидание.
Мои руки скользнули по глине, сжав вазу, Кларисса подпрыгнула.
— О нет! — воскликнула она, ее глаза наполнились ужасом. — Я все испортила!
— Финли пригласил тебя на свидание?! — Воскрикнула я.
Ее глаза метнулись ко мне.
— Я... э-э, извини! — воскликнула она. — Он твой племянник и…
Я вскинула свои испачканные глиной руки в воздух и закричала:
— Вперед! — Потом опустила их и улыбнулась ей. — Когда ты пойдешь? Куда? О боже мой! Это так круто!
Она нерешительно улыбнулась, затем ее улыбка дрогнула.
— Ну, эм…Папа говорит, что я не могу ходить на свидания, пока мне не исполнится шестнадцать.
Вот черт. От возбуждения я совершенно забыла об этом.
Дерьмо!
