И она часто разговаривала по телефону. И много переписывалась. В этом не было ничего ненормального. Она также переписывалась со своим отрядом девушек. Но что было ненормальным, так это легкая улыбка, которая играла на ее губах во время некоторых сообщений, которая ему совсем не нравилась. Ему также не нравился свет в ее глазах после того, как ее телефон наполнялся сообщениями, которые она только что прочитала, так и когда она спустилась с верхнего этажа, он понял, что ей кто-то позвонил.
Он оставил ее в покое по этому поводу. Во-первых, потому что она была девочкой-подростком, и как бы ему это ни не нравилось, он понимал, что рано или поздно такое произойдет. И он точно понимал, что происходит, по ее улыбке и огоньку в глазах, который было совсем не трудно прочесть. Во-вторых, потому что он не хотел ничего знать.
Но остальное для него было загадкой.
Он решил, что, поскольку ее день рождения был близок, она таким образом подлизывалась к нему. Каждый год он просил своих детей составить список желаний на дни рождения и Рождество, а у нее в этом году ее день рождения будет не таким как всегда.
Однако помощь Ноу была излишней.
Может быть, она разобралась в себе.
Или, может у нее появился парень, и она так высоко парила и распространяла радость.
Он понял, что с этими маленькими улыбками и светом в ее глазах, это было и то, и другое. И мысль о том, что у его хорошенькой дочери, которой должно было исполниться пятнадцать, появился парень, заставила его пожелать того, чего он, черт возьми, никогда бы не подумал, что раньше пожелает. А желал он, чтобы Рис снова стала той прежней — потерянной, ленивой врушкой.
Господи.
Она открыла дверь и вошла, Лейла влетела вместе с ней.
— Привет, пап, — поздоровалась она, глаза горели, губы улыбались, пока она сбрасывала куртку.
— Есть причина, почему ты стоишь в холодный, темный февральский вечер на улице и смотришь на ферму Холлидей?
Ее куртка свисала с пальцев, глаза снова загорелись, но не так, как огонь в ее глазах заставил бы его впервые в жизни пожалеть, что у него не двое сыновей, потому что он подумал, что следующий этап ее подросткового возраста сможет просто убить его.
Внимательно изучая ее, Майк все еще не понимал причины нового света на ее лице.
Затем его мысли испарились окончательно, когда она весело ответила:
— Да. Ходят слухи, что тетя Фина и Кирби — Дасти, вернулась к нам в город со своими лошадьми. Я надеялась увидеть их.
— Что? — тихо спросил он.
Она подошла к дивану, не сводя с него глаз, бросила куртку на спинку.
— Тетя Финли Холлидея, Дасти вернулась. У мамы Фина дела идут не слишком хорошо, а скоро начнется посевная. Так что его тетя вернулась из Техаса или, э-э... где она там жила, поживет какое-то время здесь, помогая им.
Майк уставился на дочь.
Бл*дь. Дерьмо.
Бл*дь.
— В любом случае, — продолжила она, и он с усилием сосредоточился на ней, — я так и не увидела ее лошадей. Но видела, как Фин и Кирби ушли со своей мамой. Хотя тетю их даже мельком не увидела. Возможно, эта поездка неизвестно откуда с лошадьми утомила ее.
Дасти вернулась домой.
Дасти была дома и собиралась остаться на некоторое время.
Дасти, мать твою, была в соседнем доме, доме Холлидей, а потом вернется в Техас.
Майк вскочил с дивана, бормоча:
— Мне нужно кое-куда сходить. Я буду отсутствовать какое-то время.
Он шел по коридору, когда Рис позвала:
— Хорошо, пап, увидимся позже.
Майк поднял руку и щелкнул двумя пальцами, но не оглянулся.
Он просто схватил свою куртку, ключи и вышел за дверь.
* * *
Ухмыляясь, Кларисса наклонила голову, подняла телефон обеими руками, и ее большие пальцы полетели по клавиатуре.
Сработало как заклинание. «Он уже ушел», — напечатала она и нажала «Отправить».
Пять секунд спустя ее телефон зазвонил, и в верхней части текста было написано «Фин».
В сообщении говорилось: «Потрясающе».
Ее ухмылка стала шире, она проскочила по коридору и побежала вверх по лестнице в свою комнату, Лейла последовала за ней.
* * *
— Ты что-то забыл? — крикнула я, когда открылась входная дверь.
Фин, Кирби и Ронда только что ушли. В кино. Ронда не хотела идти, даже я была не уверена стоило ей идти или нет, поскольку это была романтическая комедия. Но по какой-то причине Фин был непреклонен в этом вопросе, что им следует «убраться из дома, чтобы тетя Дасти расслабилась и пришла в себя после такой дороги».
Фин был хорошим ребенком, разумным, внимательным, он замечал разные мелочи, но даже для Фина это было странно.
И я была не уверена, что Ронде следовало сейчас смотреть романтическую комедию. Напоминание о романтике, мне показалось, скажется на ней не очень хорошо. Прошло уже больше месяца, а моя невестка все еще была на грани психического срыва, ее горе становилось слишком тяжелым и невыносимым. Ее глаза глубоко запали. Она похудела. И вела себя еще более странно, чем обычно, до такой степени, что почти ходила, как лунатик.
Нехорошо.
Может они все же решили вернуться домой, потому что Ронда изменила свое решение после ужина по дороге в торговый центр, чтобы посмотреть фильм, и они не вернутся домой раньше десяти.
