— Пой что хочешь, дорогая, полагаюсь на твой вкус, — вступила в разговор Долли. — Кстати, я рассчитывала и на Джона. Я слышала, как он свадьбе подпевал оркестру — у него изумительный баритон.
Лорд Джон, похоже, растерялся:
— Но я никогда не пел на публике. Я тоже обожаю Моцарта и мог бы спеть в дуэте, но один выступать точно не решусь.
Положение спасла Генриетта:
— Можно вместе спеть дуэт из «Волшебной флейты», а потом я исполню арию Царицы ночи. Давайте после ужина порепетируем.
Джон согласился, а Долли поймала благодарный взгляд мужа — Чарльз оценил её внимание к своему брату. Каким же счастливым оказался сегодняшний день, даже не хотелось, чтобы он заканчивался. Но завтра Гленорг-Холл ждало серьёзное испытание — бал для монархов и нескольких сотен гостей. Домашние разошлись по своим спальням, пришлось и Долли возвращаться к себе.
Лежа без сна, она вновь и вновь вспоминала случившееся: великолепные скачки, нежные объятия мужа, их поцелуй в кабинете — и никак не могла унять сотрясавшую тело мелкую дрожь. Жар заливал Долли так, что кололо подушечки пальцев. Ей так хотелось вернуться в тёплые объятия и прижаться щекой к груди Чарльза. Но это означало капитуляцию. Если она придёт сама — значит, готова сделать их брак настоящим. И что Чарльз о ней подумает? Долли не знала, как поступить, но и противиться своему желанию тоже больше не могла.
«Чему быть, того не миновать», — решила она и встала.
Накинув пеньюар, Долли на цыпочках подошла к двери между спальнями. Ключ торчал в замке с её стороны, но дверь оказалась не заперта. Долли потихоньку толкнула створку — в спальне мужа было темно и тихо. Как удачно, что Чарльз спит!
Долли подбежала к кровати и, откинув одеяло, скользнула в постель. Глаза её закрылись сами. Сжигавшее душу волнение отступило, и, убаюканная тишиной, Долли заснула. Когда её дыхание выровнялось, став медленным и глубоким, Чарльз протянул руку и обнял тонкие плечи. Он осторожно пододвинулся и вдохнул аромат рассыпавшихся по подушке кудрей. Страсть его полыхала настоящим пожаром, но герцог боялся даже пошевелиться, чтобы не испугать это чудо, само пришедшее в его постель. Так и не задремав, Чарльз поднялся вместе с солнцем, облился холодной водой и, оседлав Золотого, поскакал привычным маршрутом, а у озера слез с коня и долго плавал, сбрасывая жар.
«Ох, Лисичка, что же ты со мной делаешь? — мысленно спросил Чарльз жену, впрочем, тут же ответил сам: — Делай что хочешь, но приходи и сегодня, пожалуйста».
Долли с ужасом смотрела на часы — скоро Чарльз зайдёт за ней, чтобы отвести в бальный зал. Но она была не готова: вся её храбрость, которой она так гордилась в последние дни, исчезла, и сейчас Долли вдруг превратилась в испуганную малышку, которую заставляют петь в присутствии множества взрослых и важных людей.
«И с чего это я паникую? — спросила она себя. — Костюм прекрасный…»
Спасибо Луизе де Гримон — наряды для маскарада та сшила отличные. Для Долли выбрали русский сарафан из зелёного атласа. Свадебная диадема сошла за кокошник, бабушкины изумруды сверкали в ушах, на шее и запястьях, а огромное, на всю фалангу, кольцо, подаренное Чарльзом, делало наряд поистине царским. Надевая кольцо, Долли впервые заметила, что внутри сделана надпись: «Моей Лисичке», и надежда, что они всё-таки будут счастливы, согрела душу. Правда, теперь от страха Долли обо всём забыла.
В дверь между спальнями легонько стукнули, и в зеркале отразился Чарльз. Как же он был хорош в своём строгом чёрном фраке. Почему-то мелькнула мысль, что мужа покоробит вид её сарафана, и Долли прошептала:
— Вот — мой костюм… Я уже и не знаю, правильно ли сделала, заказав его.
Герцогу хватило одного взгляда на её растерянное лицо, чтобы всё понять. Милая храбрая девочка всё-таки не справилась с волнением.
— В зале не будет никого красивее тебя, — сказал Чарльз. Он хотел поддержать жену, но при этом говорил искренне. — От тебя невозможно оторвать глаз.
В глазах Долли вспыхнула радость.
— Правда? — обрадовалась она и тут же попросила: — Ты уж не отходи от меня сегодня. Катя обещала, что займёт гостей в зале до момента выхода августейших особ, а я останусь с тобой — боюсь допустить какую-нибудь оплошность.
— Это — большая честь для меня, миледи, — весело сказал герцог, предлагая жене руку. — На самом деле это я хотел попросить тебя стоять рядом, чтобы мне не сойти с ума от ревности.
— А ты, правда, ревнуешь? Или только проявляешь галантность, утешая меня?
— А как ты думаешь, мудрая Лисичка, что должен чувствовать муж, имеющий ослепительно-красивую жену?
— Гордость? — предположила Долли.
— Не угадала, — без улыбки ответил Чарльз и тут же сменил тему разговора: — Пора, дорогая, идём.
Они спустились вниз и встали рядом у дверей бального зала. Гости сегодня приезжали с раннего утра, и, к счастью, всех удалось разместить. Теперь в пёстрых костюмах приглашённые стекались в зал. Несмотря на маски, Чарльз узнавал всех и, наклонившись к уху жены, потихоньку шептал ей имена входящих.
