Марианна выхватила из рук Иларии своё зеркало и, оскорбительно расхохотавшись, исчезла. Да как она вообще сюда вошла и как вышла? Что это — сон или явь?
«Мне придётся терпеть её издевки? — спросила себя Илария. — Мне, любимице отца, выслушивать оскорбления от этой дряни? Марианна — шлюха и позор семьи. Папа всегда так о ней и говорил. Неужто эта змея теперь возьмёт верх?»
— Никогда этого не будет, — вдруг чётко и громко произнесла Илария.
Звук собственного голоса разбудил её. У другой стены завозилась женщина. Она поднялась и, увидев, что кувшина с водой нет, заверещала, как заяц.
— Молчать! — крикнула ей Илария, взяла кувшин и грохнула его об пол.
— О-о-ой! — завопила соседка.
Илария наклонилась над осколками, выбирая тот, что поострее. Разыскав кривой и узкий, похожий на ятаган, она довольно хмыкнула, прицелилась и вспорола свою левую руку от плеча до запястья. Накатившую боль Илария почти не ощущала. Она была счастлива, ведь победа осталась за ней, теперь уже навсегда.
Счастливая пора — бабье лето. Орлова обожала его за тонкую, светлую грусть и бесподобную золотую красу. Фрейлина и сама когда-то родилась в точно такой же день и теперь не могла избавиться от мысли, что сентябрь наряжается в честь её — провожает ещё один прожитый Агатой Андреевной год. Вот и сегодня природа порадовала: в день рождения Орловой с утра сияло солнце, а её любимый Павловский парк оделся в золото и царственный багрянец. Осенняя листва трепетала на ветру и слетала в зеркальные воды Славянки. На утренней прогулке с кузиной Орлова пришла в полный восторг:
— Смотри, Поля, какая красота! Вон там — весь берег алый!
Но здесь уж, как говорится, не на ту напала — красоты пейзажей Полину никогда особо не волновали, а после почти двадцатилетнего пребывания в роли хозяйки процветающих имений графиня Брюс и вовсе стала относиться к природе прагматически.
— Ясное дело, что алый, — отозвалась Полина, — осины-то полно, низина ведь…
Ну что с неё можно взять? Только принимать такой, как есть. Впрочем, на Полину грех было жаловаться: сегодня прикатила издалека, чтобы только поздравить Орлову. Хотя, если уж смотреть в корень, приезд кузины оказался не совсем бескорыстным. Полиной двигало любопытство. Дело курляндских извергов до сих пор занимало графиню Брюс. Фрейлина показала ей письма Алексея Черкасского, и Полина всё ещё находилась под сильным впечатлением.
— Послушай, Агаша, я всё понимаю, — начала она, — но один вопрос так и остался для меня загадкой. Как же ты догадалась, что эта Илария убьёт своего любовника?
— Ну не совсем так…
— Да как же? Князь Алексей рассыпается тебе в дифирамбах: мол, если бы не ты…
Орлова поморщилась: Полина не так поняла слова Черкасского. Да и сам он хорош — переборщил с комплиментами. Пришлось объясняться:
— Князь Алексей преувеличил ценность моих советов. Я с самого начала не верила в безумие Иларии. Люди боятся таких проявлений и всячески скрывают их от окружающих, а она старалась, чтобы как можно больше свидетелей увидели её с «отсутствующим взглядом», к тому же она, играя роль Анфисы, бесконечно повторяла, что её хозяйка сумасшедшая.
— Но зачем?
— Так Илария рассчитывала спасти свою шкуру в случае разоблачения. Островская обожала игру, в которой сама была центром. Лаврентий устраивал мачеху, пока играл по её правилам. Узнав, что Илария изуродована, я предположила, что молодой любовник не сможет заставить себя её ублажать, а она ему этого не простит. Такая порода — скорпионы. Там всегда остается в живых только один — сильнейший. Мне осталось лишь решить, кто из этих двоих сильнее. Я поставила на Иларию и написала об этом князю Черкасскому. Знаешь старую поговорку о том, что кто предупреждён…
— Тот вооружен! — закончила за неё Полина и спросила: — Тебе небось карты подсказали?
Агата Андреевна улыбнулась. После всего случившегося Полина так уверовала в могущество карт Таро, что сейчас появилось огромное искушение свалить всё на заветную колоду, но фрейлина решила сказать правду:
— Ну, подумай сама, как мог относиться к любовнице-мачехе молодой человек. Пока она была красива, он ею пользовался и считал, что эта «старуха» любит его больше жизни. Лаврентий к Иларии снисходил, но потом она стала вызывать у него отвращение. Возможно, что другая на месте Островской и оставила бы все как есть, но только не она. Вспомни, ты сама сообщила мне, как твои соседи описывали отношение отца Марианны и Иларии к дочерям.
— Ну да, помню: с Марианной отец намучился, не знал, как её с рук сбыть, а младшую любил и баловал.
— Вот именно! Так бывает: со старшим ребёнком не получилось, у отца — полное разочарование, а тут судьба даёт вторую попытку — рождается ещё один наследник. Отец пребывает в иллюзиях, что обязательно исправит все свои ошибки и вырастит достойное продолжение рода. Скольких эгоистичных чудовищ породили подобные заблуждения! Илария — одна из многих.
Полина кивнула, соглашаясь, но все-таки не утерпела и подкинула свою ложку дёгтя в бочку мёда:
— По большому счёту ты права, но эгоистов полно, а преступников и тем более убийц — единицы.
