— Ничего… Моя настойка безотказна… Сейчас нашей гостье снятся прекрасные сны, а когда она проснётся, мы поиграем, — отозвалась Илария. Она окликнула Анфису и приказала: — Найди бездельников, считающих себя здешней прислугой, и вели растопить баню.
Служанка вышла, а Лаврентий занял её место у кровати и с любопытством уставился на спящую девушку. Та казалась хорошенькой. Милое личико в форме сердечка, хрупкая фигурка.
— Кто это? — поинтересовался Островский, перестав злиться. К чему устраивать склоки, когда ему привезли новую самку?
— Я же говорила, что нам нужны садовые цветы, — напомнила Илария. — Девчонка — дочка хоть и деревенского, но учителя. Вместе с сестрой приехала в город. Пока старшая из них торговалась с приказчиком в лавке, младшая, глазея по сторонам, стояла на улице. А мы с Анфисой как раз проходили мимо. Я сразу чувствую, когда девице стукнуло пятнадцать, её выдает прелестный, ещё чистый, но уже зовущий запах. Я просто опьянела от этого аромата и поняла, что девочку послала нам судьба. Мы сказали ротозейке, что ищем компаньонку — чтицу на очень хорошее жалованье. Девчонка обрадовалась такому шансу и без страха пошла с нами. Дальше всё оказалось совсем просто: я угостила её морсом с настойкой опия, и как только глупышка заснула, мы быстро собрали вещи и отправились домой.
— Так ты съехала с квартиры?
— Конечно! Прошло много времени, и ты, наверное, уже занял деньги. Мне ведь не нужно больше скрываться?.. Впрочем, я и так не поняла, зачем было прятать меня от кредиторов. — Илария глядела незамутнённым взором, и Лаврентий не смог распознать, говорит она искренне или издевается.
— Нет, я ещё не успел сделать того, что собирался, — ответил он. — Но ты понимаешь, как мы рискуем? Это тебе не хутор в Курляндии, здесь дворовые сразу на нас донесут.
— Что ты так волнуешься? Мы играли уже дважды, никто нас не видел. Чулан в бане — отличное место для нашей гостьи. Ты ведь сам в прошлый раз поставил на него крепкий засов.
Лаврентий вспомнил последнюю Игру. В тот раз жертва попалась не слишком красивая, но это, как ни странно, не отразилось на полученном удовольствии, а с такой милашкой, как нынешняя девица, всё будет просто великолепно. Вожделение уже разогнало кровь Островского, его плоть затвердела. Поняв это, мачеха довольно хмыкнула:
— Я знала, что ты оценишь подарок. Этот цветочек расцвёл только для тебя.
Илария расстегнула голубое платье девушки и обнажила её грудь. Лаврентий сглотнул слюну и, не удержавшись, протянул к спящей руку. Он грубо смял один сосок, а потом и другой. Девушка слабо застонала.
— А что ещё у нас есть? — игриво спросил Островский.
— Всё для тебя, — промурлыкала Илария и задрала девушке юбки выше пояса.
Белый, как сметана, живот с треугольником тёмных волос так возбудил Лаврентия, что он сразу же раздвинул жертве ноги.
— Не спеши, Малыш! Я отдам эту куколку тебе, но не сегодня. Мы так давно не играли, мамочка тоже хочет ласки. — Илария перехватила руку пасынка. — Иди к себе — отдыхай, я потом за тобой зайду.
Поцеловав Лаврентия в губы, мачеха подтолкнула его к двери.
Он пошёл к себе, размышляя, почему поцелуи всех других женщин кажутся ему столь пресными и лишь губы Иларии опаляют. Мачеха зажигала в Островском такую страсть, что он даже заколебался. Не послать ли все планы к чёрту? Зачем жениться, если ему и так хорошо? Терзаясь сомнениями, Лаврентий ушёл в свою комнату, где, не снимая сапог, завалился на кровать и стал ждать заветного сигнала.
Не прошло и получаса, а в его комнату заглянула укутанная в тёплый капот Илария.
— Пойдем, Малыш, мамочка тебя порадует, — позвала она.
Женщина обняла Лаврентия, прижалась к нему всем телом и так, бедром к бедру, повела через двор к приземистому рубленому домику — бане. К приходу хозяев в большом предбаннике так натопили, что дышать было нечем. Илария сбросила капот и осталась лишь в белых шёлковых чулках и высоких чёрных ботинках.
— Малышу жарко, — промурлыкала она и потянула с Лаврентия плащ, — сейчас мамочка разденет его.
Женщина знала, что делала, и столь простое действие, как раздевание, превратилось у неё в изысканную игру. Пальцы и губы Иларии оказывались там, где нужно, и Лаврентий купался в волнах терпкого изысканного наслаждения.
— Сейчас мамочка сделает своему Малышу очень приятно…
Губы женщины сомкнулись на мужской плоти, Лаврентий вздохнул, закрыл глаза и отдался сладостным ощущениям… Илария отстранилась именно в тот миг, когда Островскому уже показалось, что он не сможет остановиться. Но, оказывается, смог…
Мачеха обняла его и потащила к широкому сосновому столу. Она уселась на край столешницы и приказала:
— Теперь твой черёд.
Лаврентий опустился на колени и принялся медленно скатывать чулки, поглаживая обнажённые бедра женщины. Его пальцы проскальзывали между её ног. Вскоре Илария уже пылала, дыхание её прерывалось, а щёки цвели пунцовым румянцем. Пора!.. Лаврентий припал губами к влажному лону. Дрожь сотрясла тело Иларии, она закричала и… обмякла. Что ж, это было чудесной прелюдией, а теперь начиналось самое главное.
