Отец безвыездно жил в Гленорг-Холле — огромном поместье в двадцати милях к западу от Лондона, — и дом в столице всегда пустовал. Там постоянно находились не более пяти слуг во главе с дворецким, поэтому Чарльз не удивился, что у ворот его никто не встретил. Открыв калитку одним из двух ключей, присланных поверенным, Гленорг прошёл к дому и остановился, залюбовавшись строгим изяществом трехэтажного особняка, выстроенного покойным отцом в когда-то модном стиле классицизма. Высокие окна по фасаду, белые пилястры на втором этаже, изящный греческий портик над парадным крыльцом — всё это великолепие всколыхнуло воспоминания детства. Тонкая фигура матери в белом утреннем платье как будто бы мелькнула между колоннами и сразу исчезла. Отгоняя видения, Чарльз мотнул головой и зашагал к дому.
Второй ключ подошёл так же, как и первый. Герцог вошёл в вестибюль и наугад побродил по комнатам в надежде найти кого-нибудь из слуг. Но на его крики отвечало лишь эхо — в доме никого не было.
— Что за идиотизм?!
Швырнув ранец на диван в парадной гостиной, Чарльз развернулся и пошёл к выходу. Найти кеб в аристократическом районе Мейфэр оказалось пустой затеей, пришлось чуть ли не час идти пешком, пока наконец не попался свободный экипаж. Вскоре Чарльз уже подъезжал к респектабельной конторе своего поверенного в Сити. Над её входом сияла бронзой надпись: «Направляй нас, Господи». Чарльз усмехнулся: Эдвард Торнтон за счет редкостного ума и железной воли выбился в люди с таких низов, что, как никто другой, ценил нынешнее высокое положение и трепетно относился ко всем атрибутам привилегированного финансового района, потому и выбил над своими дверями старинный девиз Сити.
Колокольчик известил конторских о приходе Чарльза, и ему навстречу вышел прилизанный молодой человек с незапоминающимся лицом.
— Чем могу быть полезен, сэр? — вежливо осведомился клерк, пристально разглядывая высокого загорелого моряка в пыльном мундире.
— Ваш хозяин ждет меня, я — герцог Гленорг.
На лице клерка стремительно проявилась вся гамма чувств — от лёгкого пренебрежения до животного ужаса.
— Конечно, ваша светлость, добро пожаловать!
Клерк отворил дверь кабинета, и герцог увидел Эдварда Торнтона, восседавшего за помпезным столом на бронзовых львиных лапах. Поверенный выглядел так же, как во времена детства Чарльза: величественно и невозмутимо.
Торнтон поздоровался с гостем и сразу же перешёл к делу:
— Я рад, ваша светлость, что вы соизволили так быстро приехать.
— А почему дом пустой? Отец рассчитал всех слуг? — раздражённо прервал Чарльз.
Поверенный ответил спокойно и обстоятельно:
— Покойный герцог сдавал свой дом русской великой княгине Екатерине Павловне. Но сейчас в Лондон прибыл с визитом сам император Александр, и великая княгиня переехала в резиденцию к брату. Пока её высочество жила в доме, у неё имелась своя прислуга, и ваш отец распорядился отправить всех своих слуг в Гленорг-Холл. Ну а теперь все ждут распоряжений от вашей светлости.
Чарльз намёк понял: отец держал всех своих управляющих в таком страхе, что никто из них не решился бы взять на себя ответственность и без разрешения отправить в столичный дом слуг из поместья.
— Зачем вообще связались с арендой? В первый раз слышу, чтобы Гленорги сдавали свои дома. Отец что — проиграл всё в карты или женился на молоденькой?
— Покойный герцог вёл исключительно респектабельную и умеренную жизнь, — сообщил Торнтон, и только очень чуткое ухо смогло бы уловить укоризненные нотки в его ответе. — Все ваши поместья процветают, дома содержатся в безукоризненном состоянии, а в банках на счетах вашей семьи лежат почти пять миллионов фунтов.
— На счетах нашей семьи? — повторил Чарльз. — Правильно ли я понял, что перед смертью отец вспомнил, что у него есть и второй сын?
— Нет, ваша светлость, покойный герцог беседовал со мной только о вас, и в завещании тоже упомянуты лишь вы.
— А Джон? Неужели отец о нём так и не вспомнил?
— Ваш батюшка был человеком сложным, — дипломатично ответил поверенный, — при мне он ни разу не упомянул имени лорда Джона.
Гнев Чарльза разгорался всё сильнее, пришлось даже сжать кулаки — так, чтобы ногти впились в кожу.
— Джона по-прежнему держат в Шотландии? — спросил Чарльз.
Поверенный виновато отвёл глаза, но признался:
— Ваш брат — в Лондоне. В Сохо. Он сбежал из Шотландии два года назад и как-то ночью пришёл ко мне домой. Я дал лорду Джону денег, но попросил держать наше общение в тайне. Я не знаю, где он живёт, но раз в месяц, первого числа, ваш брат приходит сюда за деньгами. Я рисковал доверием старого герцога и, как вы понимаете, хотел знать как можно меньше.
Чарльзу стало тошно: чужой человек из милости содержал его младшего брата. Ну ничего, теперь справедливость наконец-то восторжествует. Но неприятный разговор хотелось закончить как можно скорее.
