Я пожал плечами и стал думать. Перечитывал эту историю снова и снова. Что он мог такое выкинуть. Я надел его шкуру, Макса, и гонял дома шарик для гольфа тем самым детским гольфом, который подарила Вика.
Ритм хороший, атмосферно. Снять можно интересно… Но сама история не уникальна. Нет в ней чего-то необычного. Ну охранник, ну неудачник, ну не запил, ну стал тренером.
– Ну как же? Это же про тех спортсменов, которые вышли из матрицы.
– Где же он вышел? Он же в хоккее остался, значит, остался в матрице. Таких историй миллионы.
– Да, пожалуй.
– Надо изменить результат, перевернуть все с ног на голову, ведь что такое успех? Это пшик, за которым пустота, на самом деле он не так важен, важен сам процесс.
– Так успех или процесс, я не понял?
– Успех, который пришел бы сам собой, просто как часть процесса.
– Хорошо хоть не запчасть.
– Да не обижайся ты. По монтажу все отлично, каждая сцена сейчас находится на своем месте. Структура отличная. Очень хорошие переходы. Второй раз прочитал и прям кино снял. Только в конце он так и не вышел из матрицы, потому что стал тренером. После такого бурного ритма это все равно что на пенсию выйти, видно, что он не на своем месте, потому что так и не стал собой. Если бы он стал режиссером или космонавтом, тогда это еще как-то могло быть похоже на выход из матрицы.
– Постараемся выйти. Поищу эту дверь.
– И самое главное – концовка, она должна быть чувственной, чтобы зацепила, чтобы у всех глаза повлажнели.
Я понял: для того чтобы выйти из матрицы, надо было найти самого Макса. Только как его найти? Куда он канул? Я занялся поисками Макса. Я понимал, мне придется Макса найти, а еще лучше Вику, иначе ничего не получится. Именно там крылся оригинальный ответ. Сама жизнь должна была его дать.
Макс очнулся от яркого света табло, которое светит прямо в глаза, он пытается разглядеть счет, но ничего не видит. Члены его команды кружат над ним и что-то говорят, он не слышит их за ревом трибун, на которых он пытается разглядеть Вику. Ему кажется, что она где-то там, но он не видит ее из-за яркого света табло. На самом деле Макс на операционном столе, и голоса его партнеров – это голоса хирургов, которые делают ему операцию.
Его партнеры что-то ему говорят, он пытается разобрать, что они говорят, но не понимает, выкатывается на лед со скамейки запасных, Макс смотрит на зрителей и видит, что Вика вернулась на трибуны. После вбрасывания он подхватывает шайбу и летит к воротам, проходит одного за другим соперников, снова слышит «бей», он бьет и промахивается. Команда вываливает на лед и поздравляет его, трибуны ревут, голова кружится от успеха. Он скидывает каску и ложится на лед, взгляд его устремляется вверх. Мир начинает крутиться вокруг Макса. Это вращение переходит в следующую сцену, но в какую?
«Итак, все закончилось тем, что Макс лежит на операционном столе и смотрит в небо». Размахнулся я и ударил по шарику, тот подлетел прямо к потолку.
