– Что, не любишь правду, никто не любит правду. Теперь ты ходишь на эту дерьмовую работу, а мог бы играть. А здесь ты никому не нужен. Там ты был герой, а здесь неудачник, каких много в Питере. Знаешь, как я завидовал тебе тогда, когда ты был в форме. Мужество было тебе к лицу, я тоже хотел себе такое. А может, у тебя и вправду крепкий большой член. Ха-ха.
Макс не выдержал и врезал этом говнюку. Он сразу замолк и бросил голову на грудь. Максу показалось, что он переборщил с силой, он хлопнул обидчика по щеке, чтобы привести в себя.
– А то правду никто не любит, – сквозь пьяную улыбку, закатив глаза, выдавил из себя слизняк. В его речи что-то сломалось. На его губе выступила кровь. – Вот она какая, первая ночь, – рассмеялся сломанной челюстью герой.
Макс встал и начал искать глазами Вику, увидел только ее спину, которая пробиралась нервно к выходу. Макс не знал, что делать с этим, вокруг них уже образовалась толпа, он снова увидел глаза болельщиков на трибуне, которые зависли в недоумении, прямо как в тот вечер, когда он так нелепо промахнулся. Он по привычке стал искать лицо Виктории на трибуне, ее не было. Только этот с довольным лицом радовался его промаху.
Когда Макс выбрался на улицу в надежде застать Вику у дверей заведения, ее уже не было, только предательская пустота улицы. В сердцах добежал до угла, но там только огни большого города, у которых и в мыслях не было искать малышку, они звали веселиться. Максу не хотелось возвращаться. Он стал звонить Вике, но ее телефон был отключен. Макс готов был обменять сотню непринятых вызовов только на один ответ с ее телефона… Но в эту ночь связь обесценилась, как валюта, на которую уже невозможно было купить родной голос. Он сел в машину и поехал к городским огням, чтобы как-то подсветить тот самый вечер. Его голову никак не покидали слова, что шайба была, просто кто-то украл его гол.
Макс едет домой один на машине, барабаны еле слышно играют марш, будто кто-то отступает назад, рожок трубит отбой, в этот момент машина упирается в разведенный мост. Он выходит из машины, потому что ждать два часа. На улице свежо и пахнет Невой.
Вика ждала его дома, она сидела на кухне перед чашкой чая. Ее лицо ничего не выражало, оно было нарисовано на белой бумаге обоев.
– Мы же договаривались, зачем ты его ударил? – наконец выдавила она из себя.
– Было за что.
– Давай бить всех, ударь меня, пока я еще не ушла.
– Ты представляешь, гол все-таки был. Мне этот урод рассказал.
– Почему ты решил, что он урод? Или ты его таким сделал?
– Я тебе о другом!
– А я тебе об этом, Макс. Мы же договаривались. Что с ним? С тем парнем, которого ты бил.
– Да не знаю я. Жив-здоров, наверное.
– Так ты ему тоже про гол свой напел? Ты его бил, а он тебе рассказывал. А, я поняла, ты пытался добиться от него правды, ты выбивал из него показания. Придумай что-нибудь более правдивое, присяжные тебе не поверят.
– Зачем ты так?
– Хватит уже, Макс, ты со своим голом меня уже достал. Носишься с ним и никак не можешь понять, что жизнь уже пошла дальше, а ты все еще стоишь у этих ворот. Они давно закрыты. Ты живешь прошлым. Я так больше не хочу. Я хочу двигаться дальше. Ты изменился, как только устроился в этот клуб, это постоянная борьба с тенью. Я не хочу жить в этой тени.
Макс ударил кулаком в стену.
– Давай, психуй. Теперь ты видишь, какая стена между нами.
Макс слизнул с кулака кровь, она была сладкая и противная. Это еще больше его разозлило. Сейчас он сам себе был противен.
– Вот, правильно, больше я не побегу за бинтом, дальше сам. Мне надоело зализывать твои раны. Завтра я уеду.
– Вика, прости, хочешь ударь меня.
– Куда? Неужели в лицо? – рассмеялась она. – Если только в ухо, потому что ты не слышишь меня или не хочешь слышать.
Макс почувствовал, что дом их пошел под снос, лестница, по которой убежит Вика, вот-вот обвалится, окна были выбиты, а по голове все громче бьет барабан.
– Пойду продышусь, позвони, как остынешь.
– Тебе надо, ты и звони.
– А если мне не надо.
– Тогда наберись мужества, позвони и скажи, что тебе не надо.
– Да, пойду, пожалуй, наберусь.
– Небось опять к своим атлантам. Давай, сходи, пусть они тебя образумят.
– Да при чем здесь атланты?
– При том, что ты можешь кружить вокруг них годами. Так купил бы себе квартиру на Миллионной и общался бы с ними прямо с балкона.
– Всему свое время.
– Ночное, – усмехнулась Вика.
– Ну это же временно.
– Ты знаешь, как часто временное становится постоянным. Женщине много не нужно, ей нужно постоянно. Мне нужно постоянство, понимаешь? А не вот этот мордобой. А если завтра они вернутся и убьют тебя?
– Это вряд ли. Скорее, я их.
– Прекрасно. Ты хочешь на меня повесить пару убийств.
– Тебе идут эти бирюльки, – пытался шутить Макс, но получалось плохо.
– А я стану женой преступника. Буду тебе передачи носить в Кресты.
– Кресты уже закрыты.
– Кресты закрыты, но гештальты остались. Так что давай проваливай к своим атлантам, расскажи им, как ты человека побил.
– Да не человек он, Вика, как ты не понимаешь?
