Мне плевать на то как чувствую себя я. Важно лишь то, чтобы с моим малышом было все в порядке.
В глазах врача столько сострадания, что я и без слов все понимаю. Что-то внутри с хрустом ломается. Меня наполняет такая тоска, что я просто теряюсь в глубине своих эмоций. Но все же хочу слышать ответ на свой вопрос.
— Нам очень жаль. У вас случился выкидыш. Это было неизбежно. Разные резус-факторы сыграли свою роль. Ваш муж все это время был здесь. Он … нам правда жаль.
Я ничего не могу сказать. Даже спросить, что за муж? Мне все равно… Просто смотрю на нее и кусая губы молча киваю. Глаза наполняются слезами. Они текут по щекам, я вытираю их пальцами пытаясь сдержать себя. Сдержать эту боль внутри, но она пробивается наружу и меня накрывает…
Врач уходит, а в палату заходит незнакомец.
Он ничего не говорит, просто закрывает за собой дверь и сев рядом крепко прижимает к себе, пока мое тело сотрясается от рыданий.
Я потеряла ребенка.
Я была готова умереть.
Боль была настолько сильной, что мне не хватало воздуха в легких.
Мои рыдания перешли в истерику.
Я хотела кричать и кричала где-то глубоко внутри.
Максим
Я сидел в коридоре и ждал, когда выйдут врачи и мне хоть, что-то скажут. Сам не понимая, что я тут делаю. Но уйти, оставив Марину не мог. Вдруг, что-то случилось, а она здесь совсем одна. Спустя час ко мне подошел врач и сказал, что у нее случился выкидыш. Ее перевезли в палату и разрешили мне быть рядом. Меня так накрыло. Словно я потерял своего ребенка. Так и не понял, почему ощутил этот привкус горечи утраты. Ведь я ее не знал. И ребенок был не мой. Но чисто по-человечески мне было жаль девушку. Решил, что останусь до момента, когда она придет в себя. Медсестра с ресепшена просила заполнить бумаги, и я признался ей, что не муж. Но сказал, что хороший знакомый. Она ворчала, что соврал медперсоналу, но поняла меня. Видимо не часто кто-то изъявляет желание быть с женщиной в такие моменты рядом. Сказала, что я могу остаться, она меня не сдаст. Но данные как-то заполнить надо. Я рассказал все, что знал и пошел в палату. Около часа сидел на стуле возле девушки. Она отходила после наркоза. Мне сказали, что были сложности поэтому пришлось использовать общий. Я даже представить не мог, какая у нее будет реакция, когда она узнает, что потеряла ребенка. Хотелось верить, что это не сломит ее.
Я решил сходить до кофейного автомата, а когда вернулся увидел, что она пришла в себя. Проснулась, но взгляд был затуманенный и такой потерянный. Быстро позвав врача решил не заходить сразу, дождаться, когда Марина останется одна. А когда зашел и увидел ее слезы просто обнял девушку. В попытке хоть не много облегчить ее боль. Маленькое хрупкое тело вздрагивало от рыданий. Она уткнулась мне в плечо и сжавшись в комок прижималась своим телом. Слова здесь были бессмысленны. Да и что я мог сказать? Ласково гладя ее по волосам как ребенка, я ждал, когда она успокоится. Она настолько ушла в свою боль, что даже не задалась вопросом о том, кто я…
Я не знаю сколько мы так сидели обнявшись оплакивая ее не родившегося ребенка. Во мне, что-то изменилось. Я осознал, как был неправ по отношению к Еве. Как мог я быть таким жестоким в своих словах и действиях? Жаждал ее любви и был полон мести, не понимая, что она могла испытывать. Требовал то, что она не могла дать и вместо того, чтобы спокойно отпустить и пожелать счастья решил подыграть Снежане. Идиот!
Чувства должны быть взаимны. Они должны приносить радость…
Отношения должны быть здоровыми и полными безбрежного и тихого счастья… А я ?
Марина начинала успокаиваться. В какой-то момент просто затихла.
Не много отодвинувшись от меня посмотрела таким взглядом, что у меня сердце от жалости оборвалось.
— Я…
— Прости. Я увидел, как тебе стало плохо у магазина и привез сюда. Пришлось соврать, что твой муж, иначе бы мне не позволили быть рядом. А я не хотел оставлять тебя одну.
— Спасибо.
— Может ты чего-то хочешь? Воды? Чаю? Поесть?
Я перечислял все, потому что не знал, что предложить. Хотя было глупо, наверное, говорить о таком. Вряд ли в таком состоянии чего-то хочется.
— Воды если можно.
— Конечно!
Я встал и подошел к тумбочке. Налив в граненый стакан воды из графина отдал его девушке. Она сделала пару глотков и вернула мне его обратно.
— Как ты себя чувствуешь?
Она пожала плечами.
— Физически или морально?
Я присел рядом и взял ее за руку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ее ладони.
— Я знаю, что морально, ты разбита настолько, насколько не каждый сможет пережить. Физически?
— Все болит. Мое тело оплакивает потерю вместе с душой…
— Теперь только время способно излечить эту рану.
— Меня бог так наказал. За те мысли, что меня иногда посещали…
— Не говори так.
— Но это правда. Порой мне было так невыносимо одиноко, что я жалела, что забеременела от женатого мужчины, который в итоге развелся с женой, но ушел к юной возлюбленной. Я хотела быть на месте этой девушки, проклиная ее… Так нельзя. Нельзя было допускать подобные мысли…
