Я опешила от этих слов. Как так? После всего, что я пережила было бы слишком жестоко так шутить. Но врач ведь не ради забавы сидит в кабинете. Эта женщина точно бы не стала говорить такое не будь она уверена…
— Да. Уровень ХГЧ 1600 по срокам где-то около двух-трех недель. Будем вставать на учет?
Я растерялась и потеряла дар речи. По моим щекам потекли слезы. Это чудо или что это? Боже, я за последние полгода столько всего натворила. Столько людей обидела, а ты наградил меня ребенком?
Я не могла поверить в это. Просто не укладывалось в голове…
— Ну, что вы. Не плачьте. Это же такое счастье! Такая радость!
Я закивала не в силах сдержать слезы. Вытирая руками влагу со щек засмеялась сквозь слезы.
— Господи, вы даже не представляете через что я прошла…
— Иногда Бог ведет нас самым сложным путем, чтобы мы по достоинству оценили то, что он нам дает после.
— Спасибо.
Я вскочила со стула и обняла врача. Эмоции переполняли, внутри был просто взрыв вулкана. Все сходиться и тошнота по утрам и слабость и странные предпочтения в еде…
— Так, что с учетом?
Я отстранилась от Ирины Юрьевны и шмыгнув носом кивнула.
— Встаем. А с ребенком все будет хорошо?
— Мы будем вас наблюдать. Главное это покой. Забота и любовь.
Станислав ждал меня дома.
Когда я зашла в гостиную Баженов тут же оказался возле меня. Его глаза с такой заботой и тревогой смотрели на меня в ожидании.
— Что сказал врач? Как ты себя чувствуешь? Ты плакала? Не молчи прошу…
Я не знала как сказать. Как он отнесется к этой новости…
— Снежана…
Станислав взял меня за руки и начал целовать их.
— Прошу тебя…
— Я беременна. — тихо выдохнула и была готова расплакаться если услышу, что он к этому не готов и ему это не нужно.
Но мой мужчина подхватил меня на руки и начал кружить. Он был так счастлив. Смеясь зацеловал каждую клетку моего лица.
— Родная моя, я так и знал. Я так хотел и не мог мечтать даже… В тайне надеялся. Прости меня.
Он поставил меня на пол и встал на колено передо мной.
— Станислав, за что простить?
Мне стало неловко. Я смутилась.
— Я прокалывал презервативы. Мне хотелось, чтобы бы носила под сердцем моего ребенка и я верил, что тогда ты выйдешь за меня и я буду любить тебя до конца наших дней.
— Баженов!
Я возмутилась его поступку. Но мысль о том, что я не бракованная. Что могу родить ребенка растопила зачерствевшее сердце. На мои губах появилась улыбка, стерев мысль о слезах…
— Ты выйдешь за меня?
Он достал из кармана коробочку и открыв протянул мне.
Красивое кольцо, которое мне понравилось около года назад в одном из магазинов, когда мы заходили покупать подарки маме и он мне составил компанию. Он запомнил, что оно мне понравилось… Может это и есть счастье? Ведь еще совсем недавно я не видела в нем мужчину своей жизни, а теперь понимаю, как слепа была все эти годы. Тратя себя и свою жизнь на борьбу за право быть возле Демина.
— Я согласна.
Он встал с колена и надел мне кольцо на палец нежно поцеловав в губы.
— Я люблю тебя…
И я поняла.
Поняла, что люблю этого мужчину, что всегда был рядом. Во всем поддерживал и ни за что не осуждал. Мужчину, который ждал, когда я созрею. Когда мое сердце откроется ему. Внутри стало так тепло и хорошо, я давно не испытывала такого чувства морального и физического удовлетворения. Уютно. Тепло. Комфортно. Безопасно. Здесь в его объятиях.
— И я люблю тебя… спасибо, что дождался меня…
Глава 20
Роман
Я не мог дозвониться до Марины несколько дней. В квартире ее тоже не было. Куда она могла деться? Я даже не знал, как связаться с ее родителями. Господи, я ничего не знал о матери своего будущего ребенка. Как такое вообще могло произойти? Места себе не мог найти. Обзвонил все больницы. Все морги…
За три дня нового года она позвонила ранним утром сама и не дав мне ничего сказать предложила встретиться в кафе Черемуха. Я летел туда как чумной. В голове было столько вопросов.
Она сидела у окна с чашкой кофе в руках. Что-то изменилось. Она изменилась.
— Привет.
Она смотрела на меня как-то иначе. К горлу подступил ком. Кофе. Она пила ароматный латте, а ведь врач запретил ей на время беременности пить столь любимый напиток.
Я скинул пальто повесив его на вешалку рядом и сел, напротив.
— Куда ты исчезла?
— Нашего ребенка больше нет.
Мое сердце чувствовало это. Я будто знал заранее, что она скажет именно это. В груди заныло. Да так, что волком выть хотелось. Эта фраза… Эта чертова фраза разбивала его сердце и душу на мелкие кусочки уже несколько раз, только звучала из уст Снежаны, а теперь и Марина… Бракованным оказался он. Ни один ребенок не хочет видеть его своим отцом…
Облокотившись о стол я закрыл лицо руками, прикрыв глаза. Пытаясь совладать с эмоциями и теми чувствами, что рвали в клочья все внутри.
— Ром…
Я глубоко вдохнул, медленно выдыхая через рот. Глаза увлажнились. Я не мог показать свою слабость. Не хотел, чтобы она видела мою боль. Ведь ей пришлось пережить это в одиночку. Потерю ребенка. Нашего ребенка…
