— Отсюда кажется, что дворец — большое добродушное животное, — вспомнила я картинку из детства. На ней был нарисован мифический огромный кит, носящий по волнам целый город. — Спасибо, что показали! Эль, Олена… Вы ведь росли, мм… нормальными детьми. Почему потом появилось все это высокомерие, снобизм? Ну не знаю, вот смотрите на Рона, Фарна, Ари, они же другие?
— А чем мы сейчас ненормальные? Люди разные, Анна, — тихо произнесла девушка и улыбнулась. — Это с тобой Рональд мягок, он тебе друг и брат, другим он представляется гораздо более жестоким и непримиримым. Да, в детстве было позволительно играть с кем угодно, хоть с сыном кухарки. Но потом… Ты не можешь не стать тем, кем тебя воспитывают и хотят видеть. Это Империя, и наше поведение, даже если оно кажется тебе излишне холодным или снобистским, часть ее. Если я начну показывать чувства или проявлять мягкость или неуместную живость — меня не поймут. С друзьями я могу себе позволить больше, но для посторонних нужны те маски, которые мы носим. Это часть защитной стены, которая ограждает Таларию от проблем, и вот я не знаю, что произойдет, если убрать эту часть. Поэтому многих так возмущает твое поведение. Ты как будто отрицаешь необходимость этой защиты.
Я задумалась. А девушка глубже и умнее, чем мне казалось. Может, и я в чем-то не права? Но, с другой стороны, я понимала, что не сделала ничего, что подрывало бы устои общества. И многое готова была принять, хоть и не все. Да, система всегда остается системой, и не мне ее порицать и рушить; многого ли наши революционеры добились, когда уничтожили дворянство как класс? Но кое-что было неприемлемым. Я вздохнула:
— Я согласна с вами, но… не до конца. Не потому, что я бунтарка или росла не во дворце и мне так уж весело шокировать окружающих, а потому, что многие за этой системой прячут собственный мерзкий характер. Подумайте сами, Зердана, она ведь спокойно оскорбляет окружающих — и все ей это прощают, потому что она принцесса. Эль, ты ведь не лучше порой себя ведешь. Вспомни наши первые встречи и твою полную уверенность в праве на унижение какой-то там Галади-тель. Я не против благородного сословия, сама к нему принадлежу, не против и этих масок, я против того, что многие неуместно считают благородным. Презрение к тем, кто ниже по статусу, высокомерие… Я считаю, что истинное благородство — это готовность помогать тем, кто в этом нуждается, и умение не навредить окружающим. Так что пусть мое поведение возмущает, но… Кого-то возмущает, а кого-то заставляет задуматься.
— Например, меня? — Эль внимательно смотрел на меня с каким-то непонятным выражением.
— Например, тебя.
Олена медленно кивнула:
— В твоих словах есть резон. Когда ты общаешься со мной… У меня такое чувство, будто я дышу свежим воздухом. Я думаю, твой брат и его друзья поэтому так много с тобой проводят времени. И даже дядя…
— Что дядя?
— Он… Мне показалось, он по-другому вел себя рядом с тобой, человечней как-то.
Олена покраснела, замолчала и уселась на одеяло. Я тоже решила не продолжать эту тему, тем более что Эль нахмурился.
— Давайте нальем, наконец, шампанского.
Мне хотелось отвлечься.
На Земле на меня тоже иногда накатывало это ощущение, что в жизни что-то идет не так: слишком много разных мыслей и никакой ясности пути. Тогда я уезжала на природу: в горы, кататься на сноуборде, на сплав, в велопробег. Голову отлично прочищало. Здесь все эти варианты были сомнительны, но почему бы и не попробовать?
— Поехали в поход?
Сегодня была тренировка с Роном. Он учил меня мысленному проникновению в отдельные области сознания, приоткрывая то один, то другой собственный блок. Ну и защите от проникновения, естественно. Моя сила давала мне огромные возможности, но постоянно приходилось усмирять клокочущую внутри бурю и вычленять оттуда нужную стихию. Иначе вместо проникновения получался ментальный удар. Рон, конечно, был избавлен от этого, но вот с другими взаимодействовать было опасно.
— В поход?
— Ага.
— Что это?
— Ну, берешь рюкзак — в смысле сумку с вещами — и идешь в какие-нибудь красивые места, по скалам, тропам, нехоженым лесам. Никаких порталов — нужно именно физическое усилие. А еще лучше — отправиться на сплав на байдарках.
Рон безнадежно вздохнул.
— Рассказывай.
— Вот у вас есть горные речки с порогами? Не сильно опасными, без водопадов? Нужно с верхней части спускаться по ходу течения на специальных таких лодках, которые не сильно погружаются в воду или вовсе надувные, чтобы не повредились о камни. Спускаешься, останавливаешься на ночлег, потом снова плывешь, где-то веслами помогать себе можно.
— И ничего при этом не ищешь и не собираешь?
— Нет. Смысл именно в самом процессе, слиянии с природой.
