Но не останавливается, прочесывая пальцами мои волосы, проверяя остальные места, которыми я ударилась о камни. И мне требуется весь мой хилый самоконтроль до последнего, чтобы не дать обоим мужчинам понять, что я только что осознала.
Аид может занимать собой всю комнату, он высокомерный и властный, не говоря уже о скрытности и отстраненности. А еще у него скверный характер. И он затянул меня в Тигель. Но… он мне нравится.
Мне нравится, какой он.
Мне нравится ругаться с ним, потому что я знаю, что он не навредит мне и ругается только потому, что его заботит то, на что он злится. Мне нравится его чувство юмора. Нравится, как он смеется, скрывая это. Нравится, как он выступает один против всего мира и всех остальных богов. Нравится, как он нарушает правила, чтобы помочь мне. Мне определенно нравится, как он целуется.
И мне бы правда
Эта идея просто блистает во всей истории ужасных идей.
– У тебя, наверное, сотрясение. – Аид наконец встречается со мной взглядом.
– Да, – шепчу я.
Не знаю, что он видит в моих глазах, но это заставляет его моргнуть, а потом он медленно отодвигается. Его пальцы выпутываются из моих волос, когда он отклоняется назад, и любые намеки на беспокойство исчезают за маской безразличия, которую он так хорошо умеет демонстрировать.
– Тебе нужен друг, звезда моя? – Голос Аида все еще шелково-протяжен, но теперь подкрашен смехом, и мне кажется, я слышу в нем высшую степень удовлетворения.
Беру свои слова назад. Харон был прав. Аид – ублюдок.
Единственная реакция, которую я могу придумать, – это нападение, так что я вздыхаю:
– Ты подкрадываешься, как треклятый хищник.
И конечно, тут проявляется его гонор.
– Меня сравнивали с пантерой…
– Нет, не то. – Я прижимаю палец к губам, притворяясь, что изучаю его, потом прищелкиваю пальцами. – Осьминог. Вот на кого ты похож.
Судя по всему, раздавшееся фырканье – это смех одной из голов Цербера.
Аид смотрит на меня:
– Осьминог?
– Ага. Просто вылитый. – Я дарю ему солнечный, невинный взгляд. – Дым – это типа щупальца, и еще ты просачиваешься в комнату, невидимый и неслышимый. Определенно осьминог.
Харон давится смехом:
– О боги, Фи, она права.
Фи?
Я не успеваю спросить, потому что Харон все еще смеется:
– Я раньше никогда не замечал, но…
Он осекается, когда Аид бросает взгляд в его сторону.
– Что? – спрашиваю я. Раз уж начала раздражать – иди до конца. – Осьминоги очень умны и хитры. Считай, я тебе польстила.
Аид крякает, глядя себе под ноги, как будто он может найти покой где-то там. После того как я видела и Олимп, и Нижний мир, я понимаю, почему он смотрит вниз, а не в небеса.
– Твой союзник, Зэй, прибежал прямо ко мне и рассказал о твоем путешествии по реке, – говорит он. – Тебе повезло, что я уже вернулся на Олимп.
– Союзник? – Теперь он перестанет ругаться со мной по этому поводу?
Аид кивает:
– Он заслужил это, проявив верность тебе.
В одиночку встретиться с Аидом, чтобы рассказать, что потерял меня в реке Стикс, – конечно, для этого требовалась отвага.
– Я рада. Потому что он будет жить у нас.
Цербер и Харон одновременно закашливаются.
Я жду от Аида немедленных протестов, но нет. Он смотрит на меня, прищурившись, прежде чем отрешенно кивнуть:
– Логично. Он не сможет обитать вместе с Дексом, если хочет выжить.
– Я ожидала спора.
– Я тоже, – бормочет Харон.
Чем заслуживает пытливый взгляд от Аида.
Потом Аид садится на колени, ртутный взгляд блуждает по моим чертам.
– Пополнение в твоей коллекции? – спрашивает он мягко, переводя взгляд на Харона, а потом на Цербера.
Я закатываю глаза.
– Ты признаешь, что сейчас ревнуешь ко мне своего лучшего друга и своего пса?
Харон смеется:
– Согласен, Церб. Она мне тоже нравится.
Аид встает и окатывает друга ледяным взглядом:
– Ты был внизу так долго, что тебе и плесень понравится.
– Ты только что сравнил меня с
– Не сейчас, Лайра. Третий Подвиг вот-вот начнется.
О. Все слова, которые я собиралась сказать, исчезают в дыме, оставляя марево страха.
Третий Подвиг. Уже.
В этот раз я, не колеблясь, тянусь к его протянутой руке, и мой желудок сжимается, как будто я все еще в реке, а Аид – мой единственный берег.
– Добро пожаловать на третий Подвиг, – час спустя жизнерадостно объявляет Дионис, и его глубокий голос отражается от стен большой пещеры, растянувшейся минимум на полкилометра во всех направлениях. Впечатляюще одетый, этот бог – фактически типичный образчик плейбоя-гедониста, у которого слишком много времени и папиных денег.
Я отворачиваюсь от него и осматриваю окрестности.
Судя по растительности, мы в тропическом лесу, – вот только он растет в огромной пещере. С убойной влажностью и кап-кап-капающей водой. Высоко над нами видно маленькое круглое отверстие, через которое просачивается солнечный свет.
