Самая опасная игра — это игра в любовь. Никогда не знаешь, окажешься ты в выигрыше или проиграешь по-крупному…
Поезд…
Ну почему поезд?
Странные фантазии.
Улыбнулась. Странные фантазии любимого мужчины. Разве она когда-нибудь была против? Сколько лет они уже играют в эту безумную игру? Пять?
Шла по перрону легкой, деловой походкой. Стук каблучков подзадоривал и поднимал настроение. Подняла глаза и посмотрела на часы на столбе. 23:47.
Опять будет ворчать. Ненавидит, когда она опаздывает. Или приходит только-только.
Говорит, что ненавидит и не терпит, но она-то знает, что на самом деле волнуется. Переживает, что встреча сорвётся, что-то изменится и всё придётся отложить. Отложить на день, неделю, месяц… У них слишком много обязательств перед другими, но не друг перед другом. Поэтому они играют в игру.
На боку вагона значилось: "Красная стрела", девятый вагон.
Девушка сверилась с билетом и шагнула к проводнику, который стоял в дверях и зазывно улыбался.
— Проходите, седьмое купе. С вами едет мужчина. Вы не против?
Её губы тронула улыбка.
— Ни в коем случае.
Он выглядел недовольным. Брови грозно сошлись на переносице, посмотрел осуждающе. Но тут же отвернулся и встряхнул газету, которую читал. Или пытался читать.
— Вы едва не опоздали, — заметил он негромко и как бы между делом.
Девушка прикрыла дверь, оглядела купе. Поезд дрогнул и осторожно тронулся. А она покачнулась, "случайно" схватилась за плечо мужчины и присела напротив. Достала из сумочки маленькое зеркальце и закинула ногу на ногу.
Маска недовольства на лице мужчины дрогнула, а на губах появилась усмешка. Наблюдал за девушкой украдкой, кидая жадные взгляды поверх газеты. Она поправила чёлку, облизала губы, внимательно разглядывая своё отражение. Кинула быстрый взгляд на него и глубоко вздохнула. Кофточка при этом натянулась на полной груди, и ворот слегка распахнулся. Мужчина закрылся газетой и хмыкнул.
В дверь купе вежливо постучали, мужчина неаккуратно сложил газету и отложил её в сторону. Посмотрел на дверь и довольно громко и ворчливо проговорил:
— Нам ничего не нужно!
Проводник пошёл дальше по вагону, а он посмотрел на девушку. Оценил и улыбнулся.
— Что?
Она приподняла брови и задорно улыбнулась.
— Что?
В его глазах вспыхнул опасный огонёк. Поднялся, снял пиджак, повесил его на крючок, и тогда уже запер дверь. Девушка за ним внимательно наблюдала за ним, с явным удовольствием. Ей всегда нравились его яркие рубашки. Они оттеняли чуть мрачноватый характер.
За окном уже мелькали маленькие сельские домишки, сады и поля… Он хотел закрыть занавески, но она воспротивилась. Его это посмешило.
— Железнодорожная романтика, — немного презрительно проговорил он, укладывая её на спину. — На что ты там собираешься смотреть? — А руки уже нетерпеливо забегали по женскому телу, расстёгивая одежду, а потом сразу взялись за нижнее бельё.
Стук колёс, мерное покачивание вагона, голос проводника в коридоре, сбивчивое мужское дыхание и его горячие губы, кажется везде… Её пальцы теребят волосы на его затылке, она тихо постанывает и что-то шепчет ему на ухо. Смеётся, когда он пытается возмутиться её, как ему кажется, чересчур весёлым настроем и невнимательностью к нему. А потом его губы, поймавшие её крик, царапины на его спине, оставленные пальчиками с идеальным маникюром.
Всё слишком быстро, но… От Питера до Москвы восемь часов. Целых восемь. Они ещё успеют всё повторить. И поезд, это, на самом деле, удобно. Правда, ему слишком быстро становится скучно.
— В следующий раз летим самолётом? — спросил он, одеваясь. За окном снова вокзал и уже светло.
Она скептически усмехнулась.
— А успеем?
Он ухмыльнулся.
— Тогда едем на машине.
На вокзале суета. Она снова шла по перрону, везла за собой чемоданчик. По сторонам не оглядывалась, неинтересно было. На стоянке её ждала машина и муж.
— Здравствуй, милая. Как доехала?
Кивок и улыбка.
— Хорошо.
— Спала?
— А как же.
Муж наклонился, и она тут же подставила ему щёку для поцелуя. Потом обернулась, почувствовав чей-то внимательный взгляд.
— Какая встреча. — Александр Арбатов подошёл и отстранённо, но вежливо улыбнулся её мужу. — Виктория Николаевна.
— Александр Юрьевич…
— Вы тоже из Питера? Странно, что мы с вами не встретились.
— Да, странно, — согласилась она и повернулась к мужу. — Едем?
Муж распахнул перед ней дверь автомобиля, помог сесть, поддержав под локоток, а пока он обходил машину, Вика глянула на Арбатова, который к этому моменту уже подошёл к своему автомобилю и открыл багажник. Он голову поднял, почувствовав взгляд Вики, и они встретились глазами.
— На машине, — одними губами проговорил он.
Она заулыбалась и поспешно отвернулась, боясь, что муж заметит неожиданно вспыхнувший на её щеках румянец.
********************
Две томительные недели, отсчитывая дни, наполненные мукой и тоской. Сердце бьётся медленно и гулко, как в пустоте.
Он не звонит и не позвонит, ты же знаешь. Ему не до тебя, у него свои дела, семья, своя жизнь, которой ты не знаешь. И не должна знать.
