Раздался хруст сухих веток. С другой стороны мавзолея к люксоматону бежала Кармина. Аппарат тут же пришел в движение и побежал в обратную сторону. Натанаэлю оставалось только нагнуться и взять его в руки. У них получилось! Они выиграли!
За оградой кладбища их ждала толпа возбужденных журналистов, готовых ловить каждое слово. Оказалось, что большинство зрителей ничего не видели: наблюдать за приключениями участников могли только почетные гости с высоких трибун.
– А ты хорошо справился, интернатский!
– И ты, лясникамка, тоже отлично справилась!
– Жаль только, папа этого не видел.
– Ему бы понравилось?
– Конечно нет! Он бы качал головой и возмущался, что современная молодежь думает только о развлечениях. А он в этом возрасте работал на плантациях. Мы бы обязательно поругались. И он бы сказал, что я упрямей его самого.
Кармина грустно улыбнулась и пожала плечами. К ним подбежала Либертэ, ее только что выпустили из чрева трипода.
– Простите! – сконфуженно сказала она. – Я не очень-то вам пригодилась.
– Ничего страшного, подружка! – ответила Кармина. – Мы и вдвоем неплохо справились. А Натанаэль, кажется, даже нашел время полакомиться ежевикой.
У подмастерья на воротнике осталось несколько лиловых пятен. Натанаэль похолодел. Он ведь совсем забыл осмотреть себя на свету. Либертэ схватила его за руку.
– Мы сейчас смоем это и вернемся!
Она потянула Натанаэля вглубь палатки, где для них приготовили кувшин с водой и кусок мыла.
– На лбу еще немного осталось, – прошептала Либертэ, глядя на него с беспокойством. – Натанаэль, мы должны выйти из игры. Или проиграем. Нас обязательно вычислят!
– Никогда! Ты что? Мы же только что победили! Кармина очень расстроится, если мы…
– Кармина убьет нас в ту же минуту, когда узнает. Ты понимаешь? – воскликнула Либертэ. – А что, если тебя ранят у нее на глазах? Ты скажешь, что у тебя ежевичный сок вместо крови?
Натанаэль молчал. Его переполняли стыд и ярость. Он знал, что Либертэ права. И в то же время злился, что она не давала ему радоваться победе. Они смолкли, увидев, как в палатку заглянул молодой человек.
– Пожалуйста, поторопитесь, – попросил он. – Журналисты вас ждут.
Подмастерье надел новую рубашку, с остервенением бросив старую на пол, и вышел из палатки, даже не взглянув на Либертэ.
– Тебе сюда, – сказал ему молодой человек и провел ко входу на кладбище.
Ворота были открыты, всюду толпились люди, желавшие получше рассмотреть триподов, которые уже ни за кем не гнались.
Здесь же лежали спущенные на землю аэростаты, с которых зрители еще недавно наблюдали за испытаниями. В воздухе остались висеть только два дирижабля с медными рупорами, усиливавшими голос Фиори. Было довольно темно, и Натанаэлю пришлось сощуриться, чтобы рассмотреть журналиста, который ждал его, облокотившись о стену.
– Добрый вечер, дорогой брат! – произнес он сахарным голосом, от которого Натанаэля тотчас затошнило.
Он инстинктивно сделал шаг назад. Сильвестр! Это был он!
– Вижу, ты обо мне забыл, – произнес он. – Но я про тебя помню. Видел твое выступление. Весьма недурно. Очень интересно, что ты придумаешь на этот раз, чтобы объяснить свое молчание.
У Натанаэля вспотели ладони.
– Я… у меня есть уважительная причина. Я говорил, что решу проблему. И я ее решил.
Кровавый брат приподнял кепку. На его некрасивом лице играли зловещие тени.
– Тогда почему у меня нет ни книги, ни Либертэ? Отправить отца лясникамки прямиком в ад было недостаточно? Ты всё еще не заинтересован в сотрудничестве?
Говоря это, Сильвестр показал Натанаэлю фотографию, на которой он узнал Жерома. Кадр был сделан украдкой.
– Хотя твой дружок ошивается в Германии, это совсем не мешает за ним следить. Об этом ты, как я вижу, тоже забыл.
– Не забыл, – ответил Натанаэль. У него пересохло в горле. – Да, вам пришлось подождать, но за это время Либертэ смогла поработать над книгой. Я посоветовал ей этим заняться, и она согласилась.
– И что же?
– Я знаю, где она ее прячет. А еще знаю, что ей удалось подобрать ключ.
Глаза Сильвестра сузились, стали похожи на два дула.
– Никто не знает, что написано в книге! – воскликнул он. – Ни я, ни Делиль. Даже Веритэ. Ключ к записям д’Омбревиля знал только он сам и семья, которая хранила книгу после его смерти. Но все они умерли! Так откуда…
Сильвестр внезапно умолк, понимая, что наговорил лишнего.
– Натанаэль, ты лжешь! – яростно воскликнул он. – Ты всё еще не понял, с кем имеешь дело.
Подмастерье делал всё возможное, чтобы не показать, как боится. Страх всё равно сжимал внутренности, подступал к горлу так, что Натанаэль начинал задыхаться. Он знал, что должен держать себя в руках и выглядеть совершенно уверенным.
– Мне тоже нужны гарантии, – ответил он. – Мадемуазель приказала мне доказать преданность нашему делу. Я хочу, чтобы она убедилась в этом. Говорить о книге буду только с ней. В противном случае можете меня убить и самостоятельно продолжить поиски. Удачи в расшифровке!
Сильвестр заколебался. Наконец он усмехнулся и ответил:
