Четыре бомбы взорвались одновременно в разных районах города, расположенных рядом с двадцатым округом, где шли Игры. Включились голосоматы, но в этот раз они не ограничились воспроизведением девиза Кровавых братьев. Газета полностью приводила их послание: «Будьте прокляты! Вы, живущие в городе, построенном убийцами и ворами. Пришло время мести. Бойтесь кары небесной – вы, наглецы, не верящие ни во что. Мы уже среди вас, внутри вас, и то, что происходит с вами, – ваших рук дело. Мы нанесем удары там, где вы этого меньше всего ждете. Кровь помнит всё». Газета приводила список потерь. Ни одно важное здание не пострадало, бомбы взорвались на маленьких улочках. Но были погибшие. Их имена опубликовали в траурной рамке. Большинство жителей не сомневались, что теракты – их рук дело.
– Не вполне верно, – ухмыльнулась Веритэ, складывая газету. «Мы уже среди вас, внутри вас, и то, что происходит с вами, – ваших рук дело». Бомбы взорвали обычные люди, но помеченные нашими братьями и сестрами. Так жители сами уничтожают свой город. Видите, мы исполняем первую часть плана: пошатнуть режим и посеять панику среди населения.
– И когда же вы думаете перейти к следующей части? – спросил Сен-Жермен. – Популярность Фиори растет. Он занимает слишком много места. Его необходимо ликвидировать.
– Я непременно займусь этим, – ответила Веритэ и обратилась к Эжену: – Господин Алье, я бы хотела поговорить с вами наедине. Мои слуги готовы сопроводить господина советника в малую гостиную, где его ждут прохладительные напитки.
Мужчины обменялись беспокойными взглядами. Веритэ снисходительно улыбнулась.
– Не думаете же вы, господин Сен-Жермен, что я хочу отравить вас?
– Мадемуазель, сила, которой вы обладаете, поистине устрашающа, – ответил старик в инвалидном кресле. – Почему мы должны быть уверены, что вы не обратите ее против нас? И не… пометите нас, как вы изволите выражаться? Веритэ смерила его взглядом.
– Вы ни в чём не можете быть уверены. Так же, как и я не могу быть уверена, что вы не пустите мне пулю в лоб, лишь только я помогу вам достигнуть цели. В вашем возрасте, должно быть, нелегко переносить подобные испытания. Вы, разумеется, можете опасаться. Я на вас не сержусь.
Веритэ не стала ждать, пока советник поймет, что его уличили в трусости. Она протянула здоровую руку главе службы безопасности и спросила:
– Не согласитесь ли вы составить мне компанию, господин Алье?
Они вышли в сад и стали прогуливаться по аккуратным аллеям. Замок и парк принадлежали французской семье, сочувствующей Кровавым братьям. Только что прошел дождь, и на лепестках цветов еще блестели прозрачные капли. В воздухе пахло влажной землей. Какое-то время они шли молча. Глава службы безопасности был насторожен. Веритэ чувствовала, что рука Эжена, на которую она опиралась, была заметно напряжена.
– Неужели вы боитесь меня? – спросила графиня. Эжен вздохнул.
– Мой друг Сен-Жермен прав, ваша сила устрашающа. Во время нашей последней встречи вы приставили мне нож к горлу.
Веритэ остановилась. Она посмотрела Эжену в глаза и взяла его за руку, не обращая внимания на сопротивление.
– Зато теперь вы знаете, что я могу быть полезной. Я хотела убедить вас в этом. Обещаю никогда не применять силу крови против вас. Теперь вы спокойны?
– Мадемуазель, занимаясь политикой, я убедился, что большинство обещаний в лучшем случае пусты, в худшем – лживы.
– Но я не занимаюсь политикой, господин Алье! И я никогда не лгу.
Глава службы безопасности судорожно сглотнул. Магнетический взгляд графини и дурманящий аромат, который исходил от нее при каждом движении, сводили с ума. Эжен чувствовал себя кроликом, плененным удавом. Он с трудом отвел взгляд и высвободил руку.
– Очень хорошо, – ответил он сухо. – Раз вы никогда не лжете, расскажите о себе.
Веритэ присела на край бассейна, затянутого ряской и заросшего кувшинками. Каменный ангелочек лил воду из кувшина, который казался неисчерпаемым.
– Что вы хотите знать?
– Как вы жили раньше. Вы сказали, что Лариспем – главная причина ваших бедствий. Ваша семья не захотела приноравливаться к новой действительности и подверглась гонениям? Вас кто-то подобрал? Любящая кормилица? Она увезла вас во Францию, где вы выросли и решили, что Город-государство – ересь, которую вы любой ценой должны уничтожить?
Веритэ сорвала кувшинку и вдохнула ее аромат.
– Ах, господин Алье! Если бы всё было так, как вы говорите… Разумеется, мои родители не приняли преступный режим. В то время мать носила меня под сердцем. Несмотря на это, они решили остаться в Лариспеме и бороться с врагом изнутри. Некоторое время им удавалось сохранять инкогнито, но в конце концов их выдали соседи. До прихода дружинников мама с папой успели передать нас с сестрой дяде, которого мы едва знали.
– Ваш дядя жил во Франции?
– Нет, в Париже. Он принял ультиматум нового правительства. Искренне верил, что должен отказаться от титулов, привилегий и привычного образа жизни, участвовать в создании очаровательной утопии, обещанной Быком.
Веритэ смяла кувшинку и бросила ее на землю.
