– А я хочу мороженого! Ты будешь, м?
– Буду, – Аня прищурилась и посмотрела на киоск с мороженым. – Клубничное.
– А я шоколадное!
И парочка подошла к палатке. А потом, купив ещё и мыльные пузыри, весело гуляли по парку, резвясь, словно маленькие дети.
А в квартире Григорьевых развивалась нешуточная драма…
– Ну, ты скажи, что случилось, тогда и будем думать, что делать, – Татьяна открыла Настин холодильник. – Блин, а что, вчерашней нашей пиццы больше не осталось?
– Я беременна, – всхлипнула Настя.
– О-па… – Таня села на стул. – Как так?
– Я не знаю, как всё получилось, – Анастасия зарыдала ещё сильнее, и сбивчиво пустилась в объяснения. – Там он… а я… и вот… Тань, что мне делать?!
– Сначала успокойся! Молодец. А теперь давай, по порядку…
– Мы были тогда у меня. Он после балета меня ждал, замёрз. Вот…
– Насть, меня эти подробности не интересуют, давай без них обойдёмся? Ты у врача была? Всё точно?
Григорьева встала, вышла с кухни, и вскоре вернулась обратно, положив перед Таней листочек.
– Это что? – поинтересовалась подруга.
– Справка…
Таня взяла в руки документ и пробежала по нему глазами:
– Четыре недели? Месяц? Ну тогда ещё всё в порядке.
– Таня, в каком порядке? Что мне делать? – вновь заплакала Настя.
– Как что делать? Ну, вообще, по-хорошему, думать заранее. Таблеток сейчас не мало выпускают, да и през…
– Тань! Сейчас мне что делать? – перебила подругу Анастасия.
– Что делать? – Таня облокотилась на стол и подняла глаза на Настю. – Аборт. Подожди, а Дима в курсе?
– Нет, не в курсе…
– Ну это ж и хорошо! Тогда точно аборт!
– Убить ребёнка?
– Нет, лучше быть матерью-одиночкой! А потом, сейчас же это и не ребёнок. Это так, хрень какая-то. Ты только подумай: тебе семнадцать! Вся жизнь впереди! Институт, работа. А так, тебе будет тридцать, а твоему этому существу – тринадцать. И что? Всё, обречена быть одна навсегда!
– Почему одна? У меня Димка есть… – опускаясь на стул, сказала Настя.
– А что твой Димка? Да он ещё сам школьник! Загребут его в армию, потом вернётся, скажет, мол, прости, я ещё не видел жизни, ля-ля-ля, все дела. И будешь ты вместо института в пелёнках, одна. До конца жизни!
– Он так не сделает, – прошептала девушка.
– Настя, послушай меня, и не делай ошибок! Аборт и только, пока ещё никто не в курсе.
– Так там же подпись родителей нужна, я несовершеннолетняя…
– И что? Давай, я побуду твоей мамой.
– Тань, ну я не знаю… Оно же живое. Просто взять и убить? Нет, я так не могу! Может, с Димкой посоветоваться?
– Ага. Советуйся. Только потом без соплей, что одна осталась, с дитём на руках. Да он тебя сразу, как про ребёнка узнает, пошлёт куда подальше!
– Он так не сделает.
– А если? Короче, делай, как знаешь, я не буду лезть. Только потом не названивай мне в истерике, что он тебя бросил!
Таня встала и вышла из квартиры. А Настя же осталась сидеть на кухне, плача, и смотря в одну точку. Что делать она как не знала, так и не знает. Хотя, доводы подруги её вполне убедили… Но всё же, не хотелось ей убивать то, что внутри неё самой…
Немного подумав, Настя взяла телефон и набрала номер Димы.
– Слушаю, – довольно ответила его мама.
– Здравствуйте, Светлана Сергеевна… А Диму можно?
– Настенька, привет! Да, конечно, сейчас позову. Димочка! Возьми трубку!
– Алло, – на том конце раздался мелодичный голос.
– Димуль, привет…
– Привет, моя маленькая истеричка.
– Дим, я тебя люблю. Ты прости меня, ладно?
– За что?
– За всё, – Настя вновь заплакала. – Ты же меня не бросишь, да?
– Тихо-тихо… Ты не плачь. Что случилось? Мамка с папкой поругались? Опять Влад с балета?
– Нет, всё хорошо…
– Ты только скажи, ладно? Что случилось?
– Дим, приезжай. Мне очень плохо, – практически по слогам сказала девушка, проглатывая собственные слёзы. – Нам надо поговорить.
– Настя, что случилось? – перешёл на крик Дима.
– Приезжай, ладно?
– Сейчас буду.
И парень, быстро одевшись, решил не ждать грёбаного автобуса, а бегом добежать до дома любимой.
Бегом взлетев на этаж, Дима, одновременно нажимая на дверной звонок, начал долбить кулаками в дверь. Вскоре её открыла Анастасия:
– Ты так быстро…
– Что с тобой? Всё нормально? – он схватил девушку.
– Да, всё хорошо… Пошли на кухню?
– Пойдём. Настюш, ты почему плакала?
– Дим, в общем…
В этот момент Настя действительно хотела рассказать, точнее, спросить совета и поставить перед фактом, но в голове девушки резко эхом вспыли слова Тани: «Ты только подумай: тебе семнадцать! Вся жизнь впереди! Институт, работа. А так, тебе будет тридцать, а твоему этому существу – тринадцать. И что? Всё, обречена быть одна навсегда!»…
– Насть, говори общим текстом, пожалуйста.
– А… Короче, Дим, я не знаю, какие лучше одеть завтра туфли, – соврала она. – Поможешь?
– Что? – Дима склонил голову набок. – Давай-ка правду, из-за чего истерика? И не ври мне, Григорьева!
Настя вздохнула и села на стул. Говорить парню правду ей не хотелось, это однозначно. Поэтому сейчас мозг девушки работал с тройным усилием, пытаясь придумать, почему она рыдала. И тут Григорьева выдала:
– У меня двоюродная тётя умерла…
